Измена. Я люблю другую

Глава 10

— Это что вообще такое? — пробормотала я, рассматривая непонятные пристройки.

Как-то я, конечно, сильно расслабилась. Расслабилась и отвлеклась на другие заботы. Что было вообще-то несложно, учтивая то, что совсем недавно моя родная младшая сестра грозилась меня убить, причём грозилась так громко, что я уверена, соседи слышали её угрозы наверняка.

— Это бильярдная, а там место для шашлыка.

Я замотала головой, досадуя на себя за то, что пустила дало на самотёк, доверившись исполнителям.

— Ну нет. Нет, не нужна мне тут ни бильярдная, ни шашлычная, — решительно заявила я, придавая себе максимально уверенный вид, хотя уверенности никакой не испытывала.

Более того, я, как мне казалось, даже смогла бы предугадать, куда двинется наш разговор, и, к сожалению, куда он почти неминуемо приведёт.

Но делать нечего — вопрос требовал немедленного решения.

— Этот участок я уже забронировала под совершенно иные нужды, — упрямо ответила я. — Тут не будет ничего другого пристраиваться.

— Вы, конечно, меня извините, — собеседник упрямо выдвинул вперёд заросшую трёхдневной щетиной челюсть, и я поняла, что мы не сумеем договориться. — Но проект так просто не сворачивают, не переиначивают и не отменяют. Я не могу просто взять и что-то отсечь.
Это же всё части одной цельной конструкции. А вам всё-таки стоило ознакомиться с чертежами ещё до начала строительства. Коней на переправе, знаете ли, не меняют.

Ты посмотри, какой грамотный отыскался.

— У нас тут с вами коней, слава богу, нет, — отрезала я, давая понять, что не собираюсь с ним метафорами перебрасываться. — Этот проект — фантазии моего бывшего мужа. А я не собираюсь их воплощать. Мне этот бильярд триста лет не сдался! Я даже играть в него не могу.

— Ну, может, ваш гости могут. И вам никогда не поздно научиться, если что.

— Иронизируете? — прошипела я. — Хорошо. Я, видимо, произвожу впечатление глупой, вздорной бабы которой вздумалось лезть в ваше умное мужское дело.

— Вовсе нет, — пожал плечами ответственный за проект. — Но на лицо несогласованность действий. А мы выполним свои обязательства перед тем, кто оплатил наши работы.

Я скрипнула зубами. Ну вот надо же, я угадала, к чему всё сведётся. Всё свелось к тому, чьи финансы.

— Чёрт с вами, — пробормотала я, удалившись с поля метафорической битвы.

Но сдаваться? Ещё чего! Я не для того через настоящий ад прошла, чтобы сдаваться при виде таких мелких недоразумений и неприятностей.

Поэтому даже не колебалась, набрав своего бывшего мужа и проскрежетав ему в трубку:

— Ты умудряешься портить мне жизнь даже когда, казалось бы, уже не имеешь никакого права на это! Приезжай и разберись с работничками, которых ты нанял!

Что удивительно, Дарницкий ни слова поперёк мне не сказал. Подозрительно, конечно, но меня это не остановило. Даже более того, я позволила себе самонадеянно вообразить, что он всё-таки мается чувством вины и готов загладить её даже такой вот мелочью.

— Что стряслось? — проговорил он, спустя сорок минут очутившись на пороге нашего когда-то общего дома. — Тебя даже ненадолго нельзя на хозяйстве оставить.

Я моргнула от изумления.

— Для тебя это шутка? Повод позабавиться за мой счёт? — прорычала я с такой угрозой в голосе, что это немного привело его в себя.

— Лер, да не становись ты на дыбы. Я вообще-то мог и вовсе не приезжать. Развод оформлен, бумаги подписаны, я и не обязан срываться по твоему первому зову и мчаться сюда, просто потому что ты по телефону на меня наорала.

— Но именно так ты и поступил, — уколола я, мечтая увидеть на его лице хотя бы слабую тень той боли, которую всё это время переживала сама.

Я так и не простила ни себя, ни его за случившееся. Тот день засел в моих воспоминаниях как ржавый гвоздь. Он донимал меня, как больной зуб, который я то и дело стремилась потрогать, и каждый раз делая это, морщилась от нестерпимой, выводящей из себя боли.

— Если ты продолжишь мне этим тыкать, больше я тебе такой возможности не предоставлю. Что ты хочешь, чтобы я сделал с этими рабочими?

— Ничего не нужно с ним делать! Объясни им, что мне не нужны эти чёртовы пристройки! — заорала я.

— Что-то ты какая-то… — он прищурился с подозрением. — Излишне раздражительная даже для своего обычного состояния.

Попыхтев молча пару мгновений, я процедила:

— Интересно, с чего бы, да? Откуда бы у меня появились причины для раздражения?

И я вовремя прикусила язык, чтобы не сказать вслух того, что донимало меня всё это время.

— А, ты об этом… — пробормотал он, глядя куда-то в сторону.

— Одного понять не могу, — мой голос стал хриплым, шершавым, будто наждачка. — На черта ты Светке всё рассказал? Ты в курсе, что она сюда приезжала и убить меня угрожала?

— Добро пожаловать в клуб, — проворчал Дарницкий. — Побесится и успокоится.

— Боже ты мой, какое облегчение, — проскрежетала зубами я. — Спасибо тебе! Прямо от сердца отлегло!