Измена. Я люблю другую

Глава 19

— Что ещё за тайну ты там скрываешь, Валерия?

Только шок от неожиданности не позволил мне ответить ему максимально грубо. К сожалению, я сейчас была в исключительно уязвимой позиции. Меня бросало в дрожь от одной только мысли о том, что Дарницкому может стать известно о ребёнке.

— Пошёл ты к чёрту! — бросила я и собиралась уже отключиться.

Но бывший супруг меня опередил, пригрозив:

— Если ты сейчас бросишь трубку, последствия ждать себя не заставят. Лучше бы нам сразу этот вопрос прояснить. Поверь, если я начну сам до причин докапываться, тебе это не понравится.

И меня в который раз обдало волной ледяного озноба.

— Да какого ты вообще мне звонишь?! — рявкнула я. — Ты напился или обдолбался чем-то? Какие тайны?

Я очень надеялась, что моя контракта заставит его призадуматься, а в идеале даже засомневаться в адекватности своих претензий.

Но это же Дарницкий! С чего бы к нему были применимы вещи, которые присущи нормальным уравновешенным людям?..

— Светка второй час сидит и заливается слезами, будто у неё синдром какой-то, — рыкнул бывший муж. — Всё, что я смогу из неё вытянуть, это то, что она приехала проведать тебя после выписки, а ты её послала и какой-то тайной похвасталась. Мне сейчас на хрен никакие тайны не нужны и вот эти игры в месть! Что за тайна, твою-то мать, такая?

Эта маленькая дрянь умудрялась мне гадить даже таким нехитрым способом. Явилась под крылышко своего любовника и развела там истерику, бьётся в падучей, гнилая манипуляторша! А Дарницкий терпеть всяких бабских заморочек не любит. И драм со слезами-соплями. Может поэтому мы с ним когда-то и сошлись — я ему никогда слезливых истерик не закатывала, никогда его своими бабскими капризами не донимала.

Жил себе не тужил, катался как сыр в масле. Но вот, поди ж ты, и это ему надоело. У меня появился громадный такой недостаток — я перекочевала в стан бесплодных. Ну или это он придумал себе такую отговорку, чтобы сбежать из брака с почти стопроцентной калекой. А оно вон как всё обернулось.

Я в панике осознала, что мои мысли грозили вызвать во мне новый приступ неконтролируемого смеха. Меня просто убивала ирония всей ситуации.

Нет, нельзя. Нужно держать себя в руках во что бы то ни стало! От этого сейчас напрямую зависела сохранность моей тайны.

— Тайна заключается в том, что она слабоумная! — рявкнула я в трубку. — Ты бы хоть раз задумался всерьёз, а не пытается ли она тобою манипулировать? Не стремится ли она всеми способами добиться от тебя нужной реакции? Потому что в штаны-то она тебе пролезть смогла, но не успокоится, пока и в голове тебе как следует не нагадит! Хотя, судя по твоему звонку, уже нагадила предостаточно!

— Я по твоим отчаянным попыткам отвести от себя подозрения слышу, что ты мне врёшь, — прошипел Дарницкий и вызвал в моём теле новый приступ дрожи.

Да что же это такое? С чего он так уверен в наличии тайны? Ни за что не поверю, что он к какому-то там шестому чувству прислушался. Или, может, Светка всё-таки была вот настолько убедительна?..

От этой мысли сделалось нехорошо и тревожно.

— Так, — меж тем продолжил давить бывший супруг. — Раз говорить ты не хочешь, я сам разберусь. Начну, пожалуй, с того, что пообщаюсь с персоналом больницы, из которой ты выписалась. Ощущение такое, что это может быть как-то связано со здоровьем твоим.

Да как же это он так точно бил в самую цель? На меня повеяло каким-то почти сверхъестественным ужасом.

— Только посмей сунуть свой нос в мои личные дела! — пригрозила я. — Ты вообще нормальный — такие предположения строить?

— А если там что-то серьёзноt, а ты решила никому не признаваться? — не унимался Дарницкий.

Ну ты посмотри, а? Вцепился как бультерьер!

— Если бы так всё обернулось, я предложила бы вам шампанское откупорить! — рявкнула я. — Но я в полном порядке. Поэтому радоваться этой дряни пока ещё очень рано. Я ещё у неё на похоронах простужусь. Так ей и передай, этой твари! А если узнаю, что ты лез в мои больничные листы, я на тебя в суд подам! По статье пойдёшь за вмешательство в мою личную жизнь! Маньяк недоделанный!

И выдав это на одном духу, я отключилась.

Господи, только бы его достаточно проняло, и он не решился на какую-нибудь глупость…

Я не успела додумать свою мысль, потому что внутри всё вдруг свело болезненной судорогой, и я, застонав, сползла с дивана на пол, обхватив руками живот.