Измена. Я тебя верну

Эпилог

- Лилечка… можно? - спросила меня Елизавета Серафимовна, когда я, после некоторого колебания, все же открыла дверь, предварительно взглянув в глазок.

После моих вторых родов прошла неделя. Мы с сыном, которого на общем семейном совете решено было назвать Максимилианом, уже немного окрепли, поэтому самых близких гостей с порога не прогоняли.

Не прогнала бы я и свекровь, если бы не наш последний разговор, после которого прохладные отношения стали вообще обладать минусовыми показателями по температуре.

- Можно, - все же решила я, вздохнув.

Пережитое многому меня научило. Не рубить с плеча, но расставлять те границы, переходить через которые не имел права ни один человек!

Она выдохнула с облегчением и протянула мне коробку.

- Здесь то, что можно кормящим! Я специально зашла в магазин и долго выбирала, - начала она, снимая обувь и одежду.

- Спасибо, - откликнулась я с прохладцей. - Но я, как и в случае с Микаэллой, не ограничиваю себя в еде.

Вздохнув, я отнесла коробку на кухню, пока Елизавета Серафимовна мыла руки перед встречей с внуком. Предстояли не самые радужные мгновения общения, но раз уж я решила не лишать внуков бабушки, то пусть взглянет на Макса хоть одним глазком.

- Максимилиан спит, - сказала я свекрови, которая вышла из ванной и теперь нерешительно переступала с ноги на ногу. - Но познакомиться с внуком вы можете.

Мы прошли в детскую, где были зашторены окна, а единственным источником света был ночник. Елизавета Серафимовна прошла к кроватке и склонилась над ней, разглядывая внука.

- Максимилиан? Так вы и решили его назвать? - спросила она, и мне показалось, что она быстро отерла слезинку.

- Именно так, - кивнула я. - Думаю, в пару Микаэлле какой-нибудь Петя, при всем моем уважении к этому имени, уж точно бы не подошел.

Она закивала и стала смотреть на спящего Макса с таким выражением на лице, какого я не видела у нее ни разу.

- Знаешь, - шепотом сказала она, - я так тебе благодарна!

Мои брови сами по себе поползли наверх.

- И так виновата перед тобой за то, что тебе тогда наговорила! Ты сможешь меня простить? - повернулась она ко мне.

Я попыталась перевести все в шутку.

- Елизавета Серафимовна, вы… хорошо себя чувствуете? - спросила у нее, улыбаясь натянуто.

- Да, Лиля… Я прошу у тебя прощения за то, что не встала на твою сторону… Что ты услышала от меня гадости… Наверное, это была еще и женская месть… Ты красива, счастлива… ты стойкая и смелая!

- Кажется, моя красота уже начала увядать? - хмыкнув, припомнила я слова свекрови.

- Нет, что ты! Ты расцвела… Тебе так идет быть матерью.

Макс сонно завозился, но просыпаться не стал. У меня в запасе было еще около получаса до момента, когда Андрей и Мика должны были вернуться из магазина, где Коршунов скупал все для сына, независимо от того, нужно это уже или пока нет.

- Пойдемте пить чай, - предложила я Елизавете Серафимовне мировую, на что она кивнула и просто ответила:

- Спасибо, Лилечка…

Год спустя

Первый день рождения Макса решено было отмечать за городом. Тем более и повод был самый, что ни на есть, веский сделать это на природе. Андрей купил нам дом.

Машка, мама и свекровь помогали с тем, чтобы накрыть стол в большой гостиной, Микаэлла следила за тем, чтобы ее брат не ушибся, бегая так, как будто ему не год был, а все три. И царящий кругом хаос сводил с ума! Но в хорошем смысле этого слова.

- Мы наготовили столько, что нам не съесть это за неделю! - сказала мама, падая в кресло возле разожженного камина.

- Вы же не завтра уезжаете, - пожала я плечами. - Так что все на свежем воздухе уйдет за милую душу.

Наш дом понравился всем без исключения сразу, как только они переступили его порог. Он был просторным, но очень уютным. Я даже подумывала переехать сюда, когда Микаэлла станет чуть постарше, а Макс еще не достигнет школьного возраста.

Наконец, все уселись за стол. Максимилиан Андреевич гордо восседал на руках у деда, который сиял, как начищенный самовар.

- Давайте первый тост за сына, - предложила я, когда наши бокалы были наполнены.

Коршунов тут же ответил:

- Давайте нарушим традицию и выпьем сначала за самую прекрасную женщину. Маму нашего Макса, - предложил он. - Спасибо тебе за то, что ты подарила нам такого прекрасного малыша. Спасибо за то, какая ты… И спасибо за то, какой продолжаешь быть!

Раздался звон бокалов, я улыбнулась Андрею и отпила глоток виноградного сока. Он был прав и неправ одновременно. Такой, как сейчас, я не была, но стала. И собиралась продолжать ею быть, в этом Коршунов мог не сомневаться.

- А вы знаете? За меня! - повторила я, рассмеявшись, и все остальные заулыбались следом.

Сейчас, когда сидела в окружении близких людей, которые меня искренне любили, я была счастлива. А зачем жить как-то иначе, если счастье так близко, правда?

Вот и я думаю, что незачем!