Измена. Я всё равно тебя верну

Глава 3

Я слышу, как дочка бьется в закрытую дверь и истерит, а Вика пытается увести ее и параллельно успокаивает.

Мое сердце обливается кровью от обиженных рыданией моей кровиночки, но разве ж могу я ей объяснить, что мама не пускает ее в кабинет папы не специально? Она ведь наверняка думает, что я лишаю ее возможности сделать сюрприз любимому папочке на день рождения, а я даже не смогу ей потом объяснить, что дело совсем в другом.

– С днем рождения, Темушка, – с горечью шепчу я, когда слышу, что Вике удается увести Любушку подальше от кабинета. Знает, что ей нельзя слышать, что здесь происходит.

Муж суетится, пытаясь подтянуть брюки, и зло сжимает зубы. Пыхтит и недовольно замирает в тот момент, когда слышит поздравления из моих уст.

– Темушка? Ты кто такая, что так моего мужчину зовешь? – протягивает иронично и недовольно та самая Диля, которая совершенно не стесняется своей наготы.

– Твоего мужчину? – выдыхаю я неверяще, так как всё еще не могу соотнести реальность и свои ожидания.

Мой пульс ускоряется, отдаваясь болью в ушах, а сама я болезненным взглядом оглядываю то мужа, то женщину, которая не спешит даже прикрыться ради приличия.

– Диля, угомонись! – рычит на нее Артем и оставляет попытки привести себя в порядок.

Смотрит на любовницу тяжелым взглядом, и она с досадой поджимает губы. Вздергивает подбородок, не отводя своих глаз от его лица, и всем видом демонстрирует, чтобы он не смел затыкать ей рот.

Их гляделки продолжаются, и я вдруг чувствую себя третьей лишней. И от этого так неприятно, что я холодею и обхватываю себя руками, переминаясь с ноги на ногу. Силы, казалось, покидают мое тело, а я всё стою и не могу даже отвернуться. Всё надеюсь, что этому всему есть логичное объяснение, но даже моей не самой скудной фантазии не хватает, чтобы придумать такие оправдания, чтобы мой мозг этому поверил.

– Кто это? – цедит Диля сквозь зубы и переводит на меня свой змеиный ядовитый взгляд.

Она излучает жесткую агрессию, пытается подавить меня своим вниманием, но я неожиданно нахожу в себе силы и выпрямляюсь, стискивая челюсти.

Пусть мне больно, пусть меня подташнивает, пусть кружится от потрясения голова, но я не позволю какой-то посторонней женщине вести себя так, словно это я тут – посторонняя для собственного мужа.

– Кто я? – выплевываю я. – Я жена Артема! Законная жена.

Не сказать, что Диля тушуется. Наоборот, она удивленно усмехается, а затем улыбается широко, словно ей мое появление на руку.

– Оденься, Диля! – шипит Артем и встает так, чтобы загородить мне вид на нее.

Он высокий, крупный и широкоплечий, так что полностью скрывает ее, так что мне видны только ее выглядывающие ступни. Миниатюрные, с алым дерзким педикюром.

Я сглатываю и отвожу свой взгляд на лицо мужа. Он же молчит. Хмурится и будто решает, что ему сейчас делать.

– Как давно ты мне изменяешь, Артем? – спрашиваю я спустя минуту, так как молание его затягивается.

Оно меня задевает, ведь я жду, что он хотя бы начнет оправдываться или извиняться. Как это делают все любящие мужья. Он же наоборот… Молчит…

– Тебе не стоило приходить сегодня, Есь, – вздыхает он и проводит ладонью по лицу, выдавая его собственную моральную усталость. – Почему ты не предупредила, что вы придете?

Он кривится, явно слышал крики нашей Любочки. На его скулах играют желваки, и мне непонятно, неужели он злится на меня? Разве он имеет на это право? Особенно высказывать мне претензии… Это ведь я застала его в самый разгар измены, а не он меня…

– А разве я должна предупреждать собственного мужа о своем приходе? – иронично произношу я, а сама едва узнаю свой голос, настолько он чужой. – Может, ты хоть как-то прокомментируешь всё это? Или так и будешь молчать? Еще и меня обвиняешь, ты серьезно?

В моем голосе отчетливо прослеживается моя внутренняя чисто женская боль. Конечно, я стараюсь держать себя в руках и не орать во все горло, ведь снаружи меня ждет дочь. И она не должна услышать, что в кабинете отца происходит что-то неладное.

Расплакаться я могу и думать, а вот как мать права рушить психику дочери не имею. Кто бы что не говорил.

– Я тебя ни в чем не обвиняю, Есь, – с каким-то надрывом выдыхает муж, и я впервые замечаю, что он обескуражен моим появлением.

За гневом прячет растерянность и слабость, которую не привык показывать на людях. Не то чтобы это приносит мне облегчение, но это всяко лучше, чем если бы он стал на меня нападать.

– Ты не должна была этого видеть, – продолжает он, сжимая челюсти с такой силой, что скрипят зубы. – Ты же сказала, что вы сегодня пойдете с дочкой по магазинам.

– Так ты поэтому с утра мне звонил, интересовался моими планами? Прикидывал, будет ли у тебя время покувыркаться? Получить свой подарочек? – прищуриваюсь я, ощущая, как гулко стучит сердце о ребра. Больно. Как же больно…

Я вижу, что любовница не слушает его и выглядывает из-за его плеча, чтобы видеть меня, но стараюсь на нее не смотреть. Само ее присутствие бьет по мне и унижает, а муж, казалось, даже не собирается ее выгонять.

– Не придумывай, Есь, я ничего такого не планировал. Я тебя… Ты мне дорога… Ты моя жена. Мать моего ребенка, и я не хотел делать тебе больно. Вот зачем ты пришла?

Мне кажется, что в его голосе я слышу отчаяние и боль, но быстро отметаю эту мысль. О какой боли можно говорить, когда я сама своими глазами видела, что он здесь с ней не договора изучал?

– Зачем я пришла? – глухо повторяю я его вопрос и опускаю взгляд на свою руку, на которой всё еще продолжаю держать торт собственного приготовления. – Да вот… Поздравить любимого мужа и папу с днем рождения хотела…

Воцаряется тишина. Гулкая. Неприятная. От которой внутренности скручивает узлом, а содержимое желудка устремляется к горлу.

Я всё не решаюсь снова поднять взгляд, муж молчит, как вдруг я слышу за спиной голос, от которого у меня всё леденеет внутри.