Измена. Я всё равно тебя верну

Глава 8

– Для Любы крах семьи станет ударом, Есения, – медленно отвечает Нина Сергевна и цокает. – Как же она будет расти без матери? Ты подумала об этом?

Наступает такая длинная пауза, что мне на секунду кажется, что это кошмарный сон, а не реальность. Вот только свекровь говорит серьезно, даже хмурится и смотрит на меня тяжелым взглядом, как бы намекая, что я для нее – букашка, которую она с легкостью раздавит пальцем.

– Что? – выдыхаю я, надеясь, что ослышалась или неправильно поняла ее.

– У тебя со слухом проблемы? – усмехается она и наклоняет голову набок. Явно чувствует себя королевой положения и даже не скрывает этого. – Неужели ты думала, что кто-то отпустит с тобой ребенка? Что за опилки у тебя в голове, Есения?

Она пытается вести себя со мной снисходительно, как с неразумным ребенком, и я злюсь. Не только от ее тона, но и от ее уверенности, что она имеет право решать тут всё за всех. Будто мы пешки в ее шахматной партии, которыми она может раскидываться направо и налево.

– Я ее мать, – сглотнув, наконец, отвечаю я. – А вы всего лишь бабушка, так что не несите чепуху. Моя дочь без матери расти не будет, оставьте свои угрозы и глупые предположения при себе.

– Не будет, говоришь? – усмехается и прищуривается свекровь. – Ты, видимо, Есения, плохо понимаешь, к чему приведет твоя гордость. Ты не знаешь, чем завтра заниматься будешь, а готова уйти в никуда.

Мне не нравится, как вкрадчиво она со мной разговаривает. Словно я умственно отсталая, и она объясняет мне элементарные истины.

– Я взрослый человек и способна…

Она не дает мне договорить. Машет рукой, затыкая мне рот.

– На что ты там способна? У тебя ни кола, ни двора, ни полноценной профессии. Ты даже универ так и не закончила, как в академ вышла. Вот и на что ты жить собираешься, если уйдешь? Поломойкой устроишься да комнату обшарпанную в общаге для нищих снимешь?

Я молчу. Мне нечего сказать, так как частично она права. Я и правда, как родила, так и не восстановилась в университете. Образования у меня нет, навыков тоже, ведь я планировала пойти закончить обучение, как только дочь освоится в детском саду и перестанет регулярно болеть.

Знай я заранее, что муж меня предаст, давно бы придумала что-нибудь, нашла бы себе работу, а сейчас у меня даже накоплений нет.

Свекровь замечает, как я теряюсь, и растягивает губы в улыбке, явно чувствуя удовлетворение.

– Всё, что я перечислила, Есения, это ведь в лучшем случае. В наше время даже в уборщицы без образования не берут.

– Я подам на развод и на алименты, – выпаливаю я, чтобы заставить ее замолчать. – На первое время нам с дочкой хватит.

– Ишь, ушлая какая, – кривится Нина Сергевна. – На деньги моего сына позарилась?

Ее глаза превращаются в узкие щелочки, а губы в две тонкие ниточки. Морщины становятся глубже и явственнее, до того она вся сморщивается от своего недовольства и негодования.

– Люба – наша общая дочь, так что он обязан выплачивать алименты на нее по закону. И всё, что мы нажили с ним в браке, делится поровну. Так что не нужно меня пытаться пристыдить, ничего сверх я требовать не собираюсь.

Я никогда не думала о разводе, но выросла не в глухой деревне без связи и интернета, так что кое-что о своих правах знаю.

– Что вы там нажили? Женаты без году неделя, – фыркает она и едва не смеется мне в лицо. – Не надейся на многое. Артем может нарисовать себе любую зарплату, так что не думай, что сможешь тратить на себя деньги внучки.

Пару дней назад, услышь я такое, встала бы на защиту мужа. Возразила бы ей, что Артем – благородный мужчина и никогда не стал бы поступать настолько гнусно. Не стал бы занижать свою заработную плату, чтобы платить как можно меньше алиментов, как это делают множество безответственных мужчин после развода.

Сейчас же… я осекаюсь, осознав, что мужа совсем не знаю.

Теперь я даже не удивлюсь, что он проявит себя с еще более худшей стороны, чем я могла бы от него ожидать.

Пока я рефлексирую и упиваюсь собственным отчаянием и едва не плачу от душевной боли, Нина Сергевна фантазирует, переворачивая всё с ног на голову.

– В конечном итоге, мы обе с тобой знаем, чем всё закончится, Есения. Ты пойдешь по мужикам и опустишься на самое дно.

Я ахаю, дергаясь, как от физического удара.

Я, конечно, знала, что моя свекровь – не подарок, та еще языкастая стерва, но не думала, что она настолько низкого обо мне мнения.

Я даже дар речи теряю, не зная, что сказать от шока. Она же продолжает рассуждать, явно смакуя каждое оскорбление.

– И что дальше? На что ты обрекаешь мою внучку? Хочешь, чтобы она смотрела, как ее гулящая мать по ночам неизвестно где пропадает? А потом что? Мужиков к себе при дочери водить будешь?

Она распаляется, пытаясь унизить меня и заставить плакать. Ей, кажется, доставляет удовольствие видеть чужие слезы. Меня же трясет, и я хватаю ртом воздух, чтобы прийти в себя и поставить ее на место.

Уже хочу ее осадить, как она вдруг замолкает ненадолго и добавляет глухо, словно ее только что вдруг озарила мысль кое-что проверить:

– Ты ведь родила Любу раньше срока, верно? Напомни-ка, на какой неделе?