Измена. Я всё равно тебя верну

Глава 17

– Не слесарь? Не заводчанин? – повторяю я за ним глухо, еле-еле сдерживая накатывающий каркающий смех.

Это не истерика, просто я вдруг осознаю, что потратила годы на человека, которого, как оказалось, совершенно не знаю. Чьи идеалы не совпадают с моими, а отличаются настолько кардинально, что у меня от неприятного потрясения кружится голова.

– Это я и сказал, – цедит сквозь зубы Артем, неправильно расценив мой тон.

– Если бы ты сказал это всё мне до того, как мы поженились, Артем…

– Что бы это изменило, Есь? – ухмыляется он зло, не давая мне договорить. Грубо перебивает, словно хочет заткнуть мне рот, но я всё равно упрямо вскидываю подбородок.

– Всё! Это бы всё изменило.

– Замуж бы за меня не вышла?

– Да! – кричу я, и следом он задает провокационный вопрос, который вгоняет меня в чувство стыда, от которого хочется встать под душ и отмыться.

– И от Любы отказалась бы?

– Конечно, нет, что ты несешь?! – выплевываю я, а сама с силой упираюсь затылком о стену, пытаясь увеличить между нами дистанцию.

Но ему плевать. Он наоборот наклоняется, будто хочет подавить меня со всех сторон. Не только морально и психологически, но и физически, чтобы я не могла и двух слов связать против его аргументов.

– Думай, прежде чем что-то говорить, Еся, – хмыкает он мне прямо в лицо, я аж дыхание его чувствую.

Мята, табак, который вызывает отвращение и осуждение. Кофе. Эспрессо, без которого он не начинает утро, так как он его бодрит и настраивает на рабочий лад. Обычно по вечерам он кофе не пьет, но сейчас, видимо, делает исключение.

– Ты знаешь, что Люба – это самое дорогое, что у меня есть. И то, что ты ее отец, не меняет того факта, что я ее люблю. Она моя кровиночка и…

– То, что я ее отец? – угрожающе прищуривается он, но я неверно понимаю его злость и негодование, думая, что он сомневается в своем отцовстве так же, как это делала его мать пару часов назад. – Хочешь сказать, что вернись ты в прошлое, то выбрала бы ей другого отца?

Он оскаливается, едва не дергает меня на себя, но я вижу, что с трудом держится. Только вбивает кулак в стену около моего лица.

Я вздрагиваю, так как невольно возникает страх, что в следующий раз этот кулак прилетит мне в лицо. Такого никогда не было, но я уже ни в чем не уверена. Все мои убеждения сегодня переворачиваются вверх дном, и меня буквально тошнит от этих перемен, к которым я оказываюсь не то что не готова.

Они выбивают у меня почву из-под ног и оставляют в подвешенном состоянии, где я не понимаю, что мне делать и куда мне двигаться дальше.

– Не задавай вопросов, на которые не хотел бы получить ответы, – выплевываю я, с вызовом вздергивая подбородок. Не то чтобы я на самом деле так думала, ведь не глупая и понимаю, что Люба такая, какая есть, только благодаря тому, что именно мы являемся ее родителями.

Как бы я сейчас не ненавидела всем сердцем мужа, вынужденно готова признать, что, как отец, он всегда был хорошим и любящим. Образцовым, как мне казалось. Отличающимся от других отцов, которые практически не проводят время со своими маленькими детьми. С ними ведь не во что поиграть, не о чем поговорить. Не интересно…

Артем же, напротив, не чурался детских игр. Как будто, наоборот, любил погружаться в мир Любы.

Строил с ней песочные замки, когда мы ездили на море.

Возил ее на своей спине по дому, когда ей приспичило покататься на лошадке.

Выслушивал внимательно ее рассказы про курьезные ситуации в детском саду. Даже умудрялся давать дельные советы, разбираясь в хитросплетениях детских интриг.

– Нам лучше на этом остановиться, Еся, пока мы не наговорили друг другу лишнего, – выдыхает Артем, с трудом взяв себя в руки.

Меня это даже удивляет, ведь он довольно взрывоопасный, особенно когда дело касается дочери.

– Лишнего? – усмехаюсь я неверяще, смотрю на него с презрительной осуждающей усмешкой. – Если ты не заметил, всё самое худшее лишнее уже было продемонстрировано и сказано, так что не строй из себя сейчас траблшутера.

Он явно хочет жестко ответить мне, даже скалится, но в этот момент достает из кармана вибрирующий телефон и сжимает челюсти, глянув на экран.

Резко отходит от меня, разворачиваясь, и удаляется в другой угол коридора.

Я чувствую неладное и иду следом с колотящимся сердцем, а когда слышу по ту сторону трубки голос Диляры, который хоть и слышала всего ничего утром, но ни с чьим другим не перепутаю.

– Когда ты освободишься, Артем?! – истерит она, даже будто всхлипывает. – У твоей дочери истерика, на меня уже вся столовая косится, словно я какая-то киднепперша. Приди сам или я приведу ее к тебе!

– Люба в столовой? – зачем-то произношу я вслух и вижу, как моментально напрягается спина мужа.

Я знаю, где это место. Пробегала мимо двустворчатых дверей, сквозь которые пробивался аромат еды.

У меня открывается второе дыхание, и я, пока Артем не опомнился, срываюсь с места и бегу в обратном направлении, чтобы успеть перехватить дочку, пока муж не приказал Диляре увести ее, чтобы снова спрятать от меня.

Практически влетаю в столовую и судорожно оглядываюсь по сторонам, не обращая внимания, что другие посетители за столиками смотрят на меня в шоке.

– Мамочка! – кричит вдруг Люба, и голос у нее такой жалобный, что я поворачиваюсь в ту сторону, готовая выдрать этой Диляре все ее космы. Жалею даже, что не разобралась с ней в офисе мужа, но теперь его нет рядом, и если эта дрянь хоть пальцем…

Когда я, наконец, замечаю их, Диляра вскакивает из-за стола и дергает мою дочь за руку, пытаясь усадить обратно на стул и преградить ей дорогу до меня.

Люба так сильно вырывается, что последующее происходит для меня словно в замедленной съемке, когда ты можешь только беспомощно наблюдать, не в силах что-либо предпринять.

Звучит удар. Тишина.

– А-а-а! – ревет изо всех сил Люба, растянувшаяся на полу.

– Люба! – кричу я, бросаясь вперед.