Измена жениха. Контракт с Инквизитором 2

Глава 1. Несанкционированная релокация активов, беременные гормоны и прелести драконьего гостеприимства

— Шмыг, если ты сейчас же, сию секунду, не выложишь из моего саквояжа эту золотую статуэтку в виде крылатого ящера, я клянусь всеми богами этого мира и советом директоров Земли, что лишу тебя квартальной премии. Более того, я лично урежу твой соцпакет, отменю страховку на случай магических травм и переведу на сухой паек.

Мой голос прозвучал обманчиво-спокойно, почти ласково, но в просторной императорской гардеробной уже отчетливо запахло грозой и озоном. Это был верный, безошибочный признак того, что моя магия Абсолютного Поглощения готовится выйти из чата. Вернее, из-под контроля.

Беременность — это, конечно, прекрасно. Это чудо зарождения новой жизни, слезы умиления и покупка крошечных пинеток. Так пишут в глянцевых журналах. Но в суровой реальности, да еще и в магическом мире, на четвертом месяце мои гормоны напоминали графики падения биткоина в период глобального кризиса: такие же непредсказуемые, резкие и заставляющие всех окружающих седеть на глазах. А в сочетании с моей специфической силой, способной впитывать и аннигилировать любую чужую энергию, я превратилась в ходячую пороховую бочку.

Я стояла посреди гардеробной комнаты, отделанной темным резным деревом и обитой кремовым шелком, и критично оглядывала свое отражение в высоком напольном зеркале.

Глубокий, насыщенный изумрудный цвет платья — классический power dressing, который я тщательно адаптировала под местные имперские реалии. Тяжелый, дорогой бархат струился по фигуре, создавая безупречный силуэт, а искусно заложенные асимметричные складки на талии деликатно, но надежно скрывали мой уже слегка округлившийся животик. Яркие зеленые глаза сейчас недовольно щурились, губы были поджаты в тонкую линию, а каштановые волосы стянуты на затылке в строгий, волосок к волоску, узел, скрепленный серебряными шпильками. Я выглядела не просто как Императрица Киана эль Рен-Вейн. Я выглядела как генеральный директор транснациональной корпорации, готовый прямо сейчас войти в переговорную и уволить половину топ-менеджмента за невыполнение KPI.

И именно этого эффекта я добивалась. Если тебе предстоит встреча с заносчивыми, высокомерными драконами, чей уровень эго превышает высоту их гор, ты обязана выглядеть как человек, который эти горы может сровнять с землей одним росчерком пера.

На пуфе из красного дерева, обитом бордовым бархатом и сейчас безжалостно заваленном вещами, сидела теневая куница. Черный, лоснящийся мех Шмыга топорщился во все стороны от крайнего возмущения, а круглые, неоново-фиолетовые глаза напоминали два светящихся блюдца, полных вселенской скорби и непонимания.

— Киана, ну какое воровство? Это не воровство, это грамотная релокация простаивающих активов! — возмущенно пискнул мой фамильяр, судорожно, обеими передними лапками пытаясь запихнуть в мой безразмерный зачарованный саквояж не только упомянутую драконью статуэтку, но и чью-то бриллиантовую тиару, золотой кубок, инкрустированный рубинами, и почему-то массивные серебряные часы на цепочке.

Роскошный ошейник из белого золота с россыпью чистейших бриллиантов, который он выпросил у Дариана на прошлой неделе путем грязного шантажа, мелодично звякнул на его пушистой шее.

— Ты сама мне на прошлой неделе говорила на планерке: если имущество плохо лежит и не приносит дивидендов, значит, оно неэффективно используется! Я, между прочим, повышаю экономические показатели нашей семьи! Кто о вас позаботится, если не я? Ребенок скоро родится, ему нужны игрушки! Золотые, с бриллиантами!

Я медленно подняла руку и начала массировать пульсирующие виски. Спорить со Шмыгом в вопросах финансов было сложнее, чем проводить аудит в компании-банкроте.

— Шмыг, ты стащил «Сердце Первого Огня» из личного багажа драконьих послов! — раздельно, чеканя каждое слово, напомнила я. — Из-за твоей так называемой «релокации активов» прямо посреди официального приема в тронном зале из этого артефакта выскочил голографический ящер размером с пятиэтажку! И этот ящер на чистом имперском языке заявил, что мы либо лично едем к ним на Турнир Пепла, либо они сожгут нашу Империю до состояния пепелища. Это не оптимизация налогов, Шмыг. Это полномасштабный дипломатический кризис! Репутационные риски космического масштаба!

— Ой, да ладно тебе нагнетать, — Шмыг пренебрежительно махнул пушистой лапой, отпихивая ногой золотой кубок, который никак не желал влезать в саквояж. — Подумаешь, ящерицы-переростки со спичками. Напугали ежа голой... ну, ты поняла. Дариан их в бараний рог скрутит, порвет на лоскуты и развеет по ветру, если они хоть пискнут. А мне за этот стресс вообще положена компенсация! Моя официальная должность Лорда-Инспектора подразумевает риск для жизни, ненормированный рабочий день и работу с токсичными стейкхолдерами!

Я уже открыла рот, чтобы объяснить этому пушистому рейдеру, что стейкхолдеры в данном случае умеют дышать огнем и летать, как внезапно температура в гардеробной резко, скачкообразно упала на несколько градусов.

Зеркало, перед которым я стояла, мгновенно подернулось тончайшей коркой изморози. Тени, мирно дремавшие по углам комнаты за тяжелыми шкафами, вдруг ожили. Они заскользили по паркету, удлиняясь, сплетаясь в густой, клубящийся черный дым, который поглощал утренний свет из окон.

Воздух стал плотным, искрящимся от чужой, подавляющей силы. Знакомый до дрожи в коленях запах морозной зимней ночи, крепкого черного кофе и едва уловимой, металлической нотки крови заполнил пространство, вытесняя легкий цветочный аромат моих духов.

Шмыг не издал ни звука. Он просто бросил статуэтку, которая с глухим стуком упала на ковер, и мгновенно, как чернильная клякса, впитался в тень под массивным креслом. Инстинкт самосохранения у моего фамильяра работал безупречно, когда дело касалось хозяина этих теней.

Я медленно обернулась.

Дариан рох Вейн. Мой муж. Мой Инквизитор. Мой Император.

Он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Высокий, широкоплечий, с фигурой хищника, замершего перед прыжком. Как всегда, затянутый в глухой черный мундир военного кроя, который сидел на нем так идеально, словно был второй кожей. Серебряные защитные руны, вышитые по воротнику и манжетам, тускло мерцали в полумраке комнаты, сдерживая ту первобытную тьму, что всегда рвалась наружу из его тела.