Кадетка из прачечной для драконьего ректора

Глава 1. Девушка из прачечной

Первое, что я поняла: в этом мире меня уже ненавидели.

Ещё до того, как я открыла глаза. До того, как сумела вдохнуть ледяной воздух, пахнущий мокрым камнем, застарелым мылом и чужим тяжёлым трудом. До того, как осознала, что лежу не в своей постели, не на полу собственной квартиры и даже не рядом с той лестницей, где, кажется, всё оборвалось.

Я лежала на каменных плитах.

Щека прилипла к холодной луже. Под пальцами — шершавая трещина в полу. Над ухом мерно капала вода: раз, два, три… Каждая капля отдавалась в голове неприятным глухим звоном.

— Эйра! — рявкнул кто-то сверху. — Поднимайся, дохлая ворона! Думаешь, если рухнула, работа сама себя сделает?

Я не знала, кто такая Эйра.

Зато сразу поняла, что обращаются ко мне.

Чья-то грубая рука схватила меня за плечо и встряхнула так, что перед глазами посыпались мутные искры. Я резко втянула воздух, села и тут же пожалела: всё тело отозвалось тяжестью, будто меня долго таскали за собой по камням. На коленях — чужая грубая юбка. На руках — красные полосы от ткани и воды. Волосы, тёмные и спутанные, прилипли к вискам. Ладони были не моими: тоньше, бледнее, с мелкими царапинами и следами вечной работы.

Я уставилась на них.

Не мои.

Это были не мои руки.

— Ты чего вылупилась? — Женщина передо мной упёрла кулаки в широкие бока. На ней был серый передник, перетянутый шнуром так туго, будто она собиралась воевать, а не командовать прачечной. Лицо — красное, злое, с маленькими глазами, которые не смотрели, а выискивали вину. — Не вздумай снова строить из себя несчастную. До рассветной проверки осталось меньше часа, а у кадетов северного крыла половина формы не высушена.

Кадеты.

Северное крыло.

Форма.

Я моргнула и медленно подняла взгляд.

Помещение вокруг было огромным, низким и каменным. С потолка свисали толстые верёвки с развешанными рубашками, плащами, полотнищами и тёмными мундирами. Вдоль стен стояли деревянные корыта, широкие столы, корзины с бельём. В дальнем углу на цепях висели железные котлы, под которыми тлел огонь. В воздухе клубился пар, делая лица людей расплывчатыми, почти призрачными.

Женщины и девочки в одинаковых серых платьях смотрели на меня так, будто я была грязью на их чистом полу.

И ещё одна мысль ударила сильнее холода.

Я была не дома.

— Встала, значит, — хмыкнула толстая женщина. — Жаль. Я уж думала, отмучилась.

Кто-то сзади прыснул.

Я медленно повернулась. У стены стояли две девушки примерно моего возраста. Одна рыжая, с острым подбородком и насмешливыми глазами. Вторая светловолосая, круглолицая, но взгляд у неё был такой же неприятный.

— Мара, — протянула рыжая, не отрывая от меня глаз, — а если она правда того… ну, совсем? Можно я заберу её сапоги?

— Сапоги казённые, — отрезала женщина. — А ты, Нелла, помолчи, пока язык к верёвке не привязала.

Значит, толстую звали Мара. Рыжую — Нелла.

А я…

Я опустила взгляд на край передника. На серой ткани неровными стежками было вышито имя.

Эйра Линн.

Буквы казались знакомыми, хотя я не должна была их понимать. Я никогда не видела такого письма — острые линии, завитки, маленькие разрывы в середине знаков. И всё же прочла без усилий.

Эйра Линн.

Чужое имя легло на меня, как мокрая ткань.

— Я… — Голос оказался хриплым. Не мой голос. Тише, ниже, с надломленной осторожностью. — Что случилось?

В прачечной стало ещё тише.

Нелла улыбнулась первой.

— Слышали? Она спрашивает, что случилось.

Светловолосая девушка прикрыла рот ладонью.

Мара наклонилась ко мне так близко, что я увидела тонкую белую полоску старого шрама у неё на брови.

— Случилось то, что ты опять не справилась. Потащила корзину для третьего крыла, споткнулась, разлила воду, рухнула, как мешок, и лежала тут, пока остальные за тебя работали. Вопросы ещё будут?

Корзина для третьего крыла.

Третье крыло чего?

Я открыла рот, но Мара ткнула пальцем в сторону деревянного стола.

— К форме. Быстро.

Мне хотелось сказать, что я ничего не понимаю. Что меня зовут не Эйра. Что ещё утром — или когда там это было? — я была Ариной Соколовой, жила в обычном городе, ругалась с соседями из-за шума за стеной, покупала кофе на бегу и точно не стояла в какой-то каменной прачечной под взглядом женщины, способной взглядом оттереть пятно с гранита.

Но я не сказала.

Потому что вокруг было слишком много чужих лиц.

Потому что в этих лицах не было ни сочувствия, ни удивления. Только привычное раздражение.

И потому что, если весь этот кошмар не был сном, любая неосторожная фраза могла обойтись мне слишком дорого.

Я поднялась.

Ноги дрожали. Подол чужого платья облепил колени. Где-то глубоко внутри шевельнулась память — не моя, слабая и рваная: руки в воде, крики, тяжесть мокрой ткани, чей-то смех над спиной, имя, которое произносили не как имя, а как приказ.

Эйра.

Эйра, быстрее.

Эйра, ниже голову.

Эйра, не смей смотреть на кадетов.

Эйра, безродная грязь.

Я сжала зубы.

— Пошевеливайся, — бросила Мара. — Сегодня день отбора. Если задержим форму, командор Вэрт снимет с нас кожу ремнями.

Кожу он снимать, конечно, не будет, решила я. Наверное.

Хотя, оглядев стены, цепи, огонь под котлами и выражения лиц окружающих, уверенность слегка пошатнулась.

Я подошла к столу. На нём лежали чёрные мундиры с серебряной строчкой на вороте. Ткань была плотной, тяжёлой, дорогой. Не такая, какую доверяют обычным ученикам в обычных школах. На каждом мундире — знак: расправленное крыло, пересечённое вертикальным клинком.

Военная академия.

Драконья? В памяти Эйры будто что-то дёрнулось.

Академия военных драконов.

Я едва не выронила рукав.

Нет, конечно. Просто прекрасно. Я попала не в тихий домик у моря и не в тело богатой наследницы с сундуками платьев. Я очнулась в прачечной при военной академии драконов. В теле девушки, которую тут, похоже, считали чем-то между мебелью и тряпкой.