Кадриль с выходом, или Проклятущий принц

12. Без расставаний не было бы встреч

В гостиной витал аромат горячего шоколада. На завтрак подали пшённую кашу в маленьких горшочках прямо из печи. В нежной как цыплячий пух желтизне сияло золотое солнышко растопленного сливочного масла. Тут же стояли розетки с малиновым конфитюром и большие кружки с какао. Можно было слюной захлебнуться, глядя на это великолепие.

Девушки расселись, приступили к еде. Луиса, сложив руки на животе, с умильной улыбкой наблюдала за бывшими принцессами. Юлянка опустила глаза. Неуютно становилось от присутствия за столом «двойника». Белетта не подавала никаких признаков смущения. За обе щеки уплетала кашу и мычала от удовольствия: как же вкусно!

— Вы очень стали похожи, — продолжая улыбаться, сообщила Мышка, — прямо сестрёнки. — Она достала из кармана розового фартучка такой же розовый платочек и промокнула уголки глаз, покачивая головой: — Буду скучать. Хорошо, что госпожа Юлиания задержится, а то прямо не знаю, как если бы обе сразу ушли…

— Похожи? — угрюмо уставилась на служанку ведьма. — Чем это?

— Вот вы, ваше высочество, прежде всё в штаны рядились, а теперь платьишко достали из тех, что я принесла. А госпожа Белетта… — Луиса посмотрела на Юлянку, — такая резкая всегда, прямо сжимается всё внутри, молнии ждёшь. А теперь стала нежная, утончённая, словно вы поделились мягкостью своей.

Вот так откровение! Девушки переглянулись. Быстро их служанка раскусила, иллюзии мало, надо и поведение подправлять. Юлянка вздохнула, успокаивая себя: ей-то недолго, а Белетта как-нибудь справится, поколдует в крайнем случае.

Едва закончили трапезничать, за отставной участницей отбора пришёл Отай.

— Время покидать дворец, — сообщил он той, которую принял за ученицу ведьмы. — Где багаж? Я помогу донести.

Он потянулся за саквояжем, но Юлянка указала на свою почтовую сумку, изрядно распухшую, от двух убранных в неё костюмов и ботиночек, с которыми тоже не хотелось расставаться.

— Вот. Это.

— А разве не… — камердинер изумлённо посмотрел на Белетту, которую принял за Юлианию.

— Мы поменялись. На память.

Юноша кивнул, снова приняв безразличный вид, подхватил сумку и двинулся к выходу.

— Прощайтесь, я подожду в коридоре.

— Можно проводить? — вскочила Белетта.

— Нет, ваше высочество, вам не велено покидать покои.

Как только за Отаем закрылась дверь, подруги обнялись.

— Будь осторожна, — шептала ведьмочка на ухо Юлянке, — не забудь сразу избавиться от моей внешности.

Мышка тоже предупредила, скромно потупившись:

— Берегите себя, госпожа Белетта. Слуги говорят: кое-кто во дворце очень сердит на вас.

Юлянка обняла и её:

— Не встретимся больше, будь счастлива, Луиса.

— И вы, — всхлипнула девушка, — и вы будьте счастливы, госпожа.

Как-то всё быстро произошло. Каждый день Юлянка мечтала сбежать отсюда, но теперь чувствовала необъяснимую грусть. Хотелось ещё разок взглянуть на Эсмонда, однако камердинер сообщил, что его высочество занят, он простился с участницами отбора ещё вчера. Ну, с ней он, положим, не прощался… Одно лишь утешало: скоро она встретится с Гошей и отведёт от брата смертельную опасность. Эта мысль помогла смириться с тем, что никогда больше не придётся увидеть принца.

Проходя по портретной галерее, задержалась у портрета. Теперь поза Эсмонда не казалась горделивой, статный молодой человек с достоинством смотрел ей в глаза. Будущий правитель. Что у них может быть общего? Да ничего! Напридумывала себе глупостей! Воздух здесь что ли отравлен спесью и тщеславием?

Двинулись дальше. Вот и знакомая арка, за которой кабинет старика-клерка. Оттуда вышла Эсма. Печально улыбнулась, демонстрируя расшитый бисером мешочек.

— Здравствуй! Вот, его высочество всех снабдил на прощание, — она тряхнула мешочек, внутри звякнули монеты. — Я отказывалась, но старик убедил, что дар Эсмонда непременно принесёт удачу.

Она опустила голову и покорно пошла за ожидавшей её дамой. Хотелось догнать, прижать к себе, утешить, но Эсма с Белеттой не были близки, Юлянка опасалась выдать себя.

Ей тоже предложили кошелёк. Отказываться не стала: кто-то должен заплатить за дни, проведённые в неволе.

— А печать? — спросила, когда старик жестом предложил удалиться.

Клерк хитро улыбнулся:

— Печать развеяна после бала. Разве тебя не предупредили?

Может быть Белетте и говорили, но не ей.

— У всех? — сомневалась Юлянка. Не хватало упасть по дороге к воротам, тем самым показав, что она не та, за кого себя выдаёт.

— Испытания завершены, — скучным голосом объяснял старик, — надобности в печатях больше нет. Вряд ли избранницы принца захотят убыть до решения её светлости. — Он покачал головой, видя недоверчивый взгляд девушки, и с нажимом добавил: — У всех! Изначально печати были рассчитаны до момента объявления победительниц отбора.

У Юлянки ноги подкосились от этой новости. Она могла ещё вчера убежать, Гоше не пришлось бы прилетать ночью и подвергаться опасности. Вот дурында, как не сообразила?!

Девушка сделала неловкий реверанс и бросилась к выходу, будто могла нагнать вчерашний день. Едва выскочила на крыльцо, натолкнулась на Савку. Та, в обычном своём чёрном костюме пряталась за колонной.

— Не спеши, обезьянка, — схватила за локоть, притянула к себе и дохнула в лицо перегаром: — навстречу позору летишь.

— Пусти! — пыталась вывернуться Юлянка.

— Знаю, что колдовала, — не отступалась Савка, дыша зловонием. — Не поможет, у меня теперь защита от чужих чар! — Злые глаза приблизились, заглядывая прямо в душу. — Скажи спасибо, что заступилась за тебя, а то торчала бы сейчас у советника на допросе.

— Спасибо! — Юлянка вскинула голову и дерзко посмотрела Савке в лицо. Разумеется, на допросе у советника не так страшно, как в лапах у этой демоницы, но теперь ей Белетту не достать, хоть она пока об этом и не догадывается. Удалось, наконец, вырваться и девушка, перепрыгивая через ступеньку, спорхнула с крыльца, вслед ей неслось: