Как-то раз под Новый год девушки гадали.

3

Женя

Странный сон напоминал калейдоскоп. Яркими вспышками мелькали воспоминания. И мысли. Те самые, которые я запрещала, отгоняла и перечёркивала. Я ведь как тот страус, что всё равно спрячет голову в песок, а что пол был бетонный - как говорится, расстроит, но не остановит. Стоило мне закончить школу и сбежать в общежитие, как я перестала вспоминать и беспробудно пьяных родителей, и побои, и безнадежную нищету, и насмешки одноклассников. Я искрила оптимизмом и фонтанировала идеями, заражала окружающих хорошим настроением и постоянно влюблялась. Этакая веселушка-хохотушка, девочка-зажигалка, всеобщая любимица. Я создала этот образ, и сама же первая в него уверовала. А моё подсознание - видимо, в целях самозащиты - запрятало все воспоминания в такие глубины, откуда им было не выбраться. Мне даже кошмары ни разу не снились. А теперь... Но тени прошлого отступили и развеялись, словно утренняя дымка. И вот мне уже снится, что стою я на окраине какой-то бедной деревушки посреди широкой неасфальтированной дороги. Вокруг тепло, но босые ноги утопают в грязи - ногам мокро, противно и холодно.

Всадник в тёмных доспехах появился неожиданно, отрешённо посмотрел на меня... и в глазах его всколыхнулось пламя ненависти и предвкушения. Он что-то выкрикнул на незнакомом мне языке - то ли сложное заклинание, то ли замысловатое ругательство - вскинул поводья, со всей силы вонзил шпоры в бока несчастного животного и устремился прямо на меня. Застыв скорее от изумления, чем от ужаса, не в силах пошевелиться, я глядела в глаза надвигающейся смерти.

Почему-то мне всегда казалось, что собственная смерть присниться не может - всё равно проснёшься. Проснуться не получилось. Впрочем, умереть мне тоже не дали: в последний момент какой-то парень успел добежать до меня и оттолкнуть в сторону. Падая, я неслабо приложилась головой о камни и ненадолго потеряла сознание. Очнулась от того, что мой спаситель деликатно, но настойчиво похлопывал меня по щекам, силясь привести в чувство. Дотронулась до затылка и тут же отдёрнула руку: больно, да и грязь успела слепить волосы. Понадобилась почти минута, чтобы до меня дошло: липкая субстанция на голове - вовсе не уличная грязь, а моя собственная кровь. Меня передёрнуло, как от судороги: я наконец осознала, что это не сон!

- Ежена! Ежена! Ты меня слышишь?! - оказывается, я перепугалась настолько, что умудрилась забыть про парня, обеспокоенно заглядывавшего мне в лицо.

- Почему ты меня так называешь? - наверное, не самый актуальный вопрос, но перегруженный мозг "завис" и соображал со скоростью примитивного компьютера начала 2000-х.

- Тебя зовут Ежена!

- А тебя?

- Ты... ничего не помнишь?

Надеюсь, он не собирается сейчас сообщить, что мы с ним давно и счастливо женаты, а дома нас ждут семеро по лавкам, а также корова, коза и порось?! Правда, на вид он мой ровесник, а то и младше, но весь его внешний вид - один сплошной намёк на то, что забросило меня в какой-то средневековый мир, а раз так, то мы и в пятнадцать лет могли образовать ячейку общества. И тогда, всё, что я на самом деле умею, - это кормить детей, воспитывать поросят, гонять кур (нужное подчеркнуть; можно менять слова местами).

Но стоило услышать рассказ парня, которого звали Вит, о мире вообще и о моей в нём жизни в частности - поняла, что вариант с колыбелью и коровником мне бы понравился больше.

Попала я не в царство-государство, не в королевство и даже не в княжество: в церберию Барнуа. Где правил Верховный Цербер при вспоможении Совета Церберов. Несмотря на столь грозный титул, правителем - до недавнего времени - был милый, добрый юноша, талантливый маг, использующий свои многочисленные дарования исключительно на благо подданных. Всё изменилось накануне Главного новогоднего бала. Суматошные и радостные хлопоты были прерваны чредой жестоких убийств. Казалось, таинственный убийца прочно обосновался во дворце и не думал его покидать. Смерть не считалась с происхождением, не смотрела на титулы. Жертвой мог стать любой: от герцога с уходящей вглубь веков родословной до неграмотной поломойки. Паника охватила обитателей дворца. Все подозревали всех. Разумеется, кроме Его Величества, которого и обнаружили в одну безрадостную ночь, сжимавшего окровавленный нож в одной руке, а другой придерживавшего распотрошённое тело горничной. Несколько месяцев страха сделали своё дело: всеобщая любовь сменилась всепоглощающей ненавистью, оправданий правителя никто слушать не захотел, его признали безумным и заточили в темницу. Несмотря на наличие родных братьев и сестер, новым Верховным Цербером стал его семиюродный брат ("Ближайшая степень наследования. Ну, ты понимаешь?" - спросил Вит, а я, не желая углубляться в подробности, кивнула с умным видом). Новый правитель не только объявил своего предшественника безумцем, но и назвал причину его безумия: магия. И началось!.. Отныне любое проявление магического дара ставило его обладателя вне закона. Любой, даже самый слабый маг или посредственный знахарь считался потенциальным чудовищем и подлежал пожизненному заключению - без права переписки, без встреч с родными. Якобы их не казнили и содержали за счёт государства до глубокой старости. Вспомнив недавнюю историю родной страны, я недоверчиво фыркнула, чем заслужила подозрительный взгляд Вита. Стоит быть осторожнее и не вызывать ненужных подозрений. К счастью, Вит заверил меня, что за всё время нашей дружбы (а дружим мы, без малого, уже пять лет) никогда не замечал за мной опасных талантов и умений. А вот нашему общему другу, Санию, не повезло: не маг, но умелый знахарь и травник, он был схвачен, посажен в темницу и теперь ждал того часа, когда его увезут в столицу, казематы которой он не покинет никогда.