Как-то раз под Новый год девушки гадали.

4

Вика

Другой мир... Я тихо повторяла это словосочетание, словно пробуя его на вкус. Другой... Прежняя жизнь осталась перевёрнутой страницей.

Мать жалко. Я была для неё единственным светом в окошке, её долгосрочным проектом, нелепым и неумелым шаблоном, который она всеми силами пыталась преобразить в человека, которым смогла бы гордиться. Получалось не очень. Сколько я не старалась, всегда находились те, кого она с укором ставила мне в пример.

"Ты с утра до вечера сидишь за учебниками, а Сашка, хотя тоже учится на отлично, успевает и в бассейн, и на фигурное катание", - сказала она однажды, когда я была в 9 классе. Сказала и сказала. И забыла. А я пол ночи уснуть не могла, как маленькая. Плакала в подушку и вспоминала, как за год до этого просила разрешить мне ходить на занятия танцами: тогда мне было сказано, что моя основная задача - это учёба, а отвлекаясь на всякие глупости, я никогда и никуда не поступлю. Казалось бы, такая мелочь. Давно пора простить и забыть. А я помню.

До последнего не верила, что мама позволит мне встречать Новый год с подругами. Она бы и не позволила, если бы не наша Татьяна. У Танюшки редкий дар убеждения, да и моя мама всегда была от неё в восторге. Знаю, что это некрасиво и нехорошо, ведь Таня сирота, но я всегда ревновала к ней маму и злилась, слушая, как они между собой миндальничают.

Наверное, со стороны это выглядит смешно: взрослая девица, а матери слово поперёк сказать боится. Но невозможно говорить с тем, кто не слышит, кто всегда прав и всё знает наперёд. Что ж... Отсутствие свободы - это отсутствие ответственности. Думаю, Виктуанетта отвоевала себе немало прав и свобод, мне бы суметь этим правильно воспользоваться.

Сидя на бортике фонтана, я подставляла лицо тёплому ветру, а ладони мощным холодным струям воды. Грозная трёхголовая змея, в виде которой был сделан фонтан, совершенно не гармонировала с уютным приземистым домом, настолько утопавшим в зелени, что казалось, будто бы красная черепица венчает кроны деревьев. Лужайку, в центре которой располагался фонтан, обрамляли три кольца клумб: внутреннее - оформленное в нежной гамме белых и голубых соцветий, среднее - радующее глаза и сердце буйством жёлтых и оранжевых цветов, внешнее - напоминающее о любви и страсти, об отчаянии и вероломстве кроваво-красным цветом. А дальше начинался парк.

Я неспешно шла по тенистой аллеи, любуясь могучими деревьями: ели, сосны, пихты, ясени, клёны, дубы я опознавала с первого взгляда, но сколько ветвистых и разлапистых великанов представлялись мне таинственными незнакомцами.

Мягкая трава заглушала шаги - казалось, в саду я одна, и я сильно испугалась, заслышав совсем рядом сердитые мужские голоса. Впрочем, убегать было глупо: напомнив себе, что я, вроде как, хозяйская племянница и будущая хозяйка всего этого великолепия, смело пошла вперёд. Да, смело - а что коленки дрожат, так под платьем всё равно не видно! Улыбка, осанка, гордо поднятый подбородок и вздёрнутый носик. И вообще, радуемся, что я оказалась на месте вздорной богачки, а не фотомодели: по подиуму я бы дефилировала с элегантностью козы Дуси.

- Ежели гости, так должны маячить на глазах у хозяйки, а не красться по саду, злоумышляя невесть что, - раздражение пожилого садовника казалось осязаемым. А сопровождавшее его слова пощёлкивание больших ножниц и вовсе делало открывшуюся моему взору картину живой иллюстрацией к фильму ужасов.

Впрочем, парень, к которому были обращены эти слова, значимостью момента не проникся и только снисходительно улыбался: не дать не взять кот моей соседки - большой, наглый, самодовольный. Надеюсь, не кастрированный. Так, это меня куда-то не в ту степь понесло. На парней с модельной внешностью западать нельзя: даже если повезёт возглавить список влюбленных дурочек, придётся жить с постоянной оглядкой на очередь из претендующих на твоё место.

- Стоит только зазеваться, как такие вот франтики залезают в сад, раскладывают костры под рододендронами и ломают их ветки, - не унимался садовник.

- Вы поймали меня с поличным? С ветками? С шишками? С пригоршней камней? Обнажённого в пруду - облепленного пиявками, которые составляют неприкосновенную собственность вашей хозяйки?

Ой, нельзя говорить такие вещи в присутствии девушек с богатой фантазией и бурным воображением. Впрочем, мужчины меня до сих пор не заметили.

- Вики?

Упс, уже заметили.

Вывод первый: парень со мною, в смысле, с Виктуанеттой, знаком.

Вывод второй: он не знал, что я тут живу, и не ожидал меня здесь увидеть.

- Так-так, значит ты и есть та самая племянница? Вот, так сюрприз, - смеялся он красиво, но слегка наигранно, и я никак не могла понять, рад он нашей встрече, или между ним и Виктуанеттой успела пробежать чёрная кошка.

- Вы его знаете, госпожа? Как его имя? - а садовник не промах: надо же так произнести "госпожа", чтобы между букв отчётливо читалось "дура".

Мужчины смотрели на меня. Я на них.

- Госпожа?

- Вики?

Синхронно. Грозно. Раздражённо. Как будто заранее репетировали.

Эй, я в конце концов избалованная принцессочка, разве не так?

- Первый раз вижу, - надменно кивнула, резко повернулась на каблуках и пошла к дому, сдерживаясь изо всех сил, чтобы тактическое отступление не переросло в позорное бегство.