Как-то раз под Новый год девушки гадали.

6

Женя

Ах, Женя, Женя, Женечка,

С ней случай был такой:

Попала в мир таинственный,

Загадочный и злой...

Что за чушь вертится у меня в голове?! Мне бежать надо, а не вот это вот всё: "Нам весело живётся, мы песенки поём". Нам - живётся не весело. Да, ни одна нормальная попаданка (абсурдное словосочетание, если вдуматься) не пошла бы добровольно в дом врага, просто чтобы покушать. А Женечка пошла. Женечка, видите ли, голодная. А что я могу поделать, если от голода мои мысли становятся тугоплавкими и плохо усваиваются?! Что ж, судя по количеству лишних килограммов, ум у меня острый, как скальпель хирурга, и резвый, как дедок, которому в 80 лет приспичило жениться. Так что давай, Женька, соображай.

Всю дорогу до дома тётки Вит просил меня одуматься - чуть ли не скупую мужскую слезу пустил. Можно было, конечно, изобразить воодушевление и согласие, с криком "благодетель ты ж мой" кинуться ему на шею, но... Мне было противно.

Холодно распрощавшись с парнем, я поспешила в дом. Только перекусить и сразу назад. В поля, в леса, в неведомые дали.

Разбежалась, глупенькая. Кормить меня не стали. 

Тётка сидела, закопавшись в бумаги. Что-то писала, зачёркивала, переписывала. У меня было чёткое ощущение, что она решает, как потратить деньги, которые сегодня выручит за мою невинность. Сначала я просто переминалась с ноги на ногу, потом пару раз кашлянула, надеясь привлечь её внимание, затем принялась притоптывать и барабанить пальцами по столу. Взглядом, которым меня наконец одарили, можно было травить тараканов.

- Я волнуюсь, - честно призналась я. - А от волнения мне есть хочется.

Краткость и информативность - секрет идеальной речи. А тётушке не понравилось. Как иначе объяснить, что она, сердито зыркнув, вновь уткнулась в свои бумаги, не удостоив меня ответом. Ладно, Женечка не гордая. Женечка может повторить.

- Есть хочется. Может быть, пообедаем?

Ни ответа ни привета.

- У нас еда есть? Я проголодалась!

Ноль внимания, фунт презрения.

- Перед смертью заключённых принято кормить до отвала. Может быть, меня тоже можно - перед таким-то... мероприятием.

Когда разумные доводы заканчиваются, я начинаю бредить. Хотя... Неожиданный аргумент - лучшее оружие в споре.

Тётка наконец ответила - сухо, чётко и структурированно:

- Вижу, ты способна думать только о еде. Во-первых, ты уже завтракала. Во-вторых, ещё немного, и твои формы перестанут впечатлять мужчин и начнут их пугать. В-третьих, я тебя не на убой веду; а перед этим делом наедаться точно нельзя: будешь тяжёлая, неповоротливая, ни согнуться, ни изогнуться, только лежать и попискивать. И почему ты такая грязная?! Ежена!

- Авария, - буркнула я, но тут же спохватилась и пояснила. - В смысле, столкновение. С лошадью.

- В грязи тебя, надеюсь, лошадь поваляла, а не всадник? - тётка неторопливо поднялась, небрежно сдвинула бумаги на край стола и, вооружившись тяжёлым массивным канделябром повела меня умываться.

Купальня располагалась в отдельной пристройке за домом. Дверь в неё была заперта на большой висячий замок, который я с трудом смогла открыть (зато узнала, что и в этом мире существуют высказывания про растущие не из того места руки). В тёмное, сырое помещение заходила с опаской. Тем более что оно меньше всего напоминало баню, хотя бы самую примитивную. Сначала я подумала, что тётка за какой-то надобностью привела меня в чулан: каморка с перекошенными стенами, какие-то бесконечные полки от пола до потолка, тряпки сомнительной степени свежести, сушёные травы, подозрительные пузырьки...

- Не стой столбом! Проходи! - рыкнула тётка, и я поспешила дальше.

Следующая комната была ненамного больше, но хотя бы соответствовала своим функциям. Кривой подгнивший пол с дырой, куда должна была стекать вода; печь, которую, кажется, давно не топили; две бочки с холодной, почти ледяной водой; мочалки, подозрительно напоминавшие комок засохших водорослей ... И неприхотливые насекомые (или членистоногие? с биологией у Женечки всегда были нелады) с длинными усами и крайне отталкивающей внешностью. Нет, я не про тараканов: хотя им бы я тоже не обрадовалась. Мокрицы! Они суетливо сновали по стенам и полу и на наше появление в своей вотчине никак не отреагировали. Мне бы такую невозмутимость.

Нервно сглотнув, я инстинктивно попятилась назад.

- Куда? - рявкнула тетка голосом потомственного тюремного надзирателя.

- Там мокрицы!

- Чего? - то ли этимология в наших мирах настолько различалась, то ли у моей новоприобретённой родственницы с биологией было ещё хуже, чем у меня.

- Там! - я ткнула пальцем в сторону ближайшего бурого монстра с ветвистыми ножками и пластинчатой спиной. 

- Они не кусаются. Раздевайся

Чувствительный подзатыльник придал мне ускорения. Поспешно стягивая с себя грязную одежду, я бросала косые взгляды на тётку, невысокую, но плотную и коренастую, с грубыми чертами лица и толстыми мозолистыми руками. Наверное, такие ручища и должны быть у женщины, которая ведёт домашнее хозяйство в мире, незнакомом с техническим прогрессом, чтобы, легко и играючи, управляться с вилами, топором, ведрами, лопатой и одним движением сворачивать голову курице... или пустоголовый девице вроде меня.