Как-то раз под Новый год девушки гадали.

8

Таня

Удача подумала и решила от меня не отворачиваться: мало ли, чего я ещё учудить успею? Право слово, у меня мелькнула мысль завалиться в первую попавшуюся комнату и оккупировать кровать, но ведь обязательно найдётся кто-нибудь, кто начнёт качать права и не даст выспаться. К счастью, до этого не дошло. Поднявшись на второй этаж, я увидела Шурика.

- Шурочка! - я небрежно поманила мужчину пальцем. - Где моя комната?!

На этот раз Александрин почти не удивился. Безропотно меня проводил. И даже зажать у стеночки не попытался. Фу-ты ну-ты, не мужик, а телёнок какой-то: всего-то один раз шуганула, а он сразу стал как шёлковый.

Я уже собиралась с ним распрощаться, как в голове что-то перещёлкнуло и до меня дошло:

- Так ты мой дядя?!

Да, стормозила. Но не могла я сразу воспринимать постороннего мужика, подбивающего ко мне клинья, как ближайшего родственника. Он, судя по всему, тоже не испытывал желания быть милым дядюшкой, хотя в отличие от меня прекрасно знал, что да как.

- Давай уж по имени, как начали.

- Как же так, без должного уважения к почтенному родственнику? - пропела я, скромно потупив глазки.

- Танина! Ты сама на себя не похожа... - задумчиво протянул мужчина, неожиданно став серьёзным. - Тебя подкосили людские исчезновения? Не следовало нам приезжать в этот дом.

Всё. Сон как рукой сняло. Вцепившись в ворот мужской рубашки, я буквально затащила его в комнату и с чувством захлопнула дверь.

- Ты... уверена? - если он про интим, то почему голос звучит так испуганно и совсем не возбуждённо...

- Не о том думаешь, - строго оборвала я. - Рассказывай.

- Что?

- Всё!

- Так, я не знаю ничего. Дед, может быть, и знал. Предупреждал во всяком случае. Мол, нам беспокоиться не о чем, дом своих не тронет.

- Так и сказал?

- Да.

- Это был его дом, и завещал он его Сирене, так? Почему ей?

- А кому? Меня дед всерьёз как-то не воспринимал, - это прозвучало так печально, что даже меня кольнула жалость, и я не стала добивать своего собеседника фразой о том, что отлично понимаю дедушку.

Александрин тем временем продолжал:

- Твои родители утонули. Ты молоденькая, наивная, неиспорченная. А тут родовой дом. Про который такое говорят, что...

Он замялся. И я его не торопила. Не была уверена, что пересказ местных страшилок и сплетен что-либо прояснит. И уж точно не поспособствует моему душевному равновесию.

- Болтают-то люди всякое, - мужчина неопределённо пожал плечами.

- А ты, что?

- Что?!

- Не стыдно. Родственничек! Руки-то распускать...

- Твоя мать была мне кузиной! И видел я её раз десять за всю жизнь! И если не я, так кто-то другой тебя всё равно рано или поздно на кровать опрокинет. И не факт, что тебе это понравится.

- А с тобой прям понравится? - усмехнулась я.

Зря. Нельзя дразнить мужчину и вслух высказывать свои сомнения в его "мужицкой удали", если, конечно, не хочешь, чтобы тебя убеждали в обратном. Убеждать ведь не словами будут!

Не ожидая нападения, я не успела среагировать, как уже оказалась на кровати, придавленная тяжёлым мужским телом. Александрин судорожно покрывал поцелуями моё лицо и шею. И вот, понимаю, что по законам жанра, как приличная девушка я должна двинуть ему коленом между ног... Вот, только... Слюнявые поцелуи оказались настолько "не эротишными", а сама ситуация столь абсурдной, что я не смогла сдержать приступ безудержного хохота.

Шурик обиделся. Слез с меня. Вышел из комнаты с таким видом, будто это я только что покушалась на его честь и достоинство. Дверью, правда, хлопать не стал, а осторожно прикрыл её за собой.

От смеха сон отступил. Обнявшись с тяжёлой подушкой, я придирчивым взглядом обвела свою комнату. Кровать, стол, стул, обшарпанный шкаф, плотные тёмные портьеры и большое старинное зеркало. Меня передёрнуло. После всего, что со мной произошло, зеркала уже не казались предметом первой необходимости, который должен быть в комнате у каждой девушки. В голове сами собой всплывали всевозможные страшилки и суеверия, от которых по спине начинали бегать мурашки с паническими криками "помогите".

Я решительно тряхнула головой, отгоняя непрошеные страхи. Встала. Подошла к зеркалу, деликатно постучала по стеклу костяшками пальцев: "Домой можно?" Зеркало, понятное дело, мне не ответило, но на душе стало легче.

И тут... О, что творится в моём сознании? О, мысль моя, куда ж несёшься ты? Дай ответ. Не даёт ответа... Стоп, кажется, что-то такое уже сказали до меня. Кажется, Гоголь. Конечно, что ещё вспоминать в этом доме, как не "Мёртвые души". И всё-таки... Новая мысль вызвала в голове короткое замыкание, толкнувшее меня на подробное исследование и изучение... собственного тела. А смысл (которого на первый, второй и третий взгляд тут не наблюдается) такой: я, хотя и не любила все эти новомодные книжки про попаданок, но периодически, от нечего делать, их почитывала, а потому знала, что попадание на место другого человека, чаще всего, предполагало перемещение в его тело... Танина как две капли воды похожа на меня, так? Так. Значит, могу ли я со стопроцентной гарантией утверждать, что моё теперешнее тело - это именно то самое моё родное тело, которое я двадцать два с половиной года холила и лелеяла (ну да, забывала вовремя покормить, травила всякой химией внутри и снаружи, лишала свежего воздуха, устраивала всенощные кофеиновые оргии)??!