Как выйти из френдзоны

Глава 2

Школа пахла пылью, резиной и сырой зимней одеждой. Тот же вестибюль с низким потолком, старой кафелем и натёртым до блеска линолеумом — всё выглядело привычным, неизменным. И всё же что-то неуловимо изменилось. Наверное, так бывает всегда, когда приходишь сюда после каникул: кажется, что возвращаешься не столько в саму школу, сколько в прежнюю версию себя. И невольно спрашиваешь: ты всё ещё тот же человек — или уже немного другой?

Егор вошёл внутрь, стянул перчатки, опустил капюшон. В вестибюле было оживлённо: кто-то снимал куртку, кто-то переобувался прямо стоя, кто-то пришёл с родителями – мамы в пуховиках, папы в пальто, с пакетами и внимательными взглядами.

В углу девятиклассники оживлённо что-то обсуждали, третьеклашка с расстёгнутым пуховиком жалобно хныкал, цепляясь за руку бабушки. У кого-то упала варежка – её поднял проходивший мимо десятиклассник и молча положил на подоконник. Всё двигалось, шумело, как вокзал ранним утром: только вместо поездов – уроки.

Егор подошёл к лавке у стены, поставил портфель, достал из бокового кармана мешок для сменки – старый, чёрный, с выцветшим логотипом одного хоккейного клуба. Открыл мешок, достал кроссовки – синие, местами облезшие, но удобные. Стоя на одной ноге, снял уличную обувь, потом другую, обулся. Завязал шнурки. Всё – как ритуал.

Он оглянулся – взгляд сам нашёл турникеты. Их недавно установили, но уже никто не обращал внимания. Всё происходило по привычке.

Он подошёл, приложил электронную карту (пропуск) – короткий «пик», зелёный огонёк.

— С возвращением, Егор, — сказал охранник, не отрываясь от газеты.

— Доброе утро, — тихо ответил он и пошёл дальше. С каждым шагом в нём нарастало ощущение: он снова здесь, в школьной реальности – с её запахами бумаги, мелом и духами школьниц.

Он свернул к раздевалке, открыл скрипучую дверь. Внутри – гулкие стены, длинные скамьи, ровные ряды крючков. Воздух влажный от снега, с нотками мыла, шампуня и чьих-то утренних ароматов.

Он огляделся.

Куртка Вани уже висела. Чёрная, с красной полосой, чуть мятая. Его охватило странное, почти детское чувство – уют, как будто кто-то важный уже пришёл, и день начался не зря.

Он улыбнулся, повесил свою куртку рядом. Шарф аккуратно сложил в рукав, перчатки – в карман. Мешок повесил поверх куртки. Егор глубоко вдохнул и выдохнул, поправил одежду и шагнул в коридор – в этот знакомый, чуть пыльный, но будто ждущий его мир.

Первым уроком было обществознание.

Обществознание… То самое, от которого хотелось зевать и прятаться внутрь себя. Он никогда толком не понимал его – термины путались, логика казалась расплывчатой, а все эти «социальные роли», «институты», «гражданское общество» будто пролетали мимо, не цепляя его ни словом, ни смыслом.

И всё же именно его он выбрал для ЕГЭ.

Почему? Он и сам не знал точно. Наверное, из-за Вани. Тот в этом разбирался – говорил уверенно о праве, свободе, ответственности и морали. Ваня хотел стать юристом. Сдавал русский, историю и обществознание, умел писать эссе, выбирать темы – и вообще знал, куда идёт.

А у Егора всё было иначе.

У него – технический склад ума. Логика, формулы, задачи. Ему нравилась физика, легко давалась информатика, а профильная математика казалась единственным, в чём он действительно чувствовал уверенность.

И всё же он оказался в этом классе – социально-экономическом. Среди тех, кто цитировал Конституцию и спорил о правах потребителя.

Кстати, Егор выбрал четыре предмета для сдачи экзамена: русский, профильную математику, информатику и обществознание. Комбинация странная. Как будто он оставил открытыми двери во все стороны – просто в надежде, что одна из них выведет куда-то, где будет смысл.

Он шёл по коридору, где шаги отдавались лёгким эхом – у кого-то кеды, у кого-то белые балетки, кто-то стучал подошвами тяжёлых кроссовок. На стенах – объявления, пожелтевшие стенгазеты, новогодние поздравления, приклеенные скотчем, который уже начал отклеиваться по краям.

Где-то впереди громко смеялись – так, словно каникулы не закончились, а только начались. Кто-то зевал, кто-то бесконечно щёлкал ручкой, кто-то вполголоса обсуждал, что будет сегодня в столовой.

Егор свернул к стенду с расписаниями. Тот висел возле окна, на пробковой доске – с неаккуратно приколотыми листами. Нашёл лист с надписью «11А», провёл пальцем по понедельнику. Первый урок – обществознание. Кабинет №310.

Он задержал взгляд на строчке, словно надеясь мыслями её изменить. Значит, третий этаж. Значит, тот же учитель, те же скучные стены, та же тишина в начале урока.

Он отступил, чтобы дать подойти другим. И на мгновение замер. Всё началось. Точнее – продолжилось. Последнее полугодие. Первый школьный понедельник января.

Он поднимался по лестнице неторопливо, ступенька за ступенькой. За окнами просыпался январь – тёмно-синий, с редкими снежинками, будто кто-то лениво стряхивал их с ладони.

Повернув в коридор третьего этажа, Егор вдруг вспомнил сон. Он вспыхнул внутри, как свет в тёмном зале. Он улыбнулся. Невольно.

Перед кабинетом №310 было почти пусто. Дверь уже открыта. Он вошёл. В классе пахло пыльной мебелью, батареями и едва уловимым сладковатым ароматом – будто кто-то из столовой успел захватить булочку. Он посмотрел на часы над доской. 07:56. До звонка – четыре минуты. Четыре медленных, тягучих минуты.