Как выйти из френдзоны

Глава 3

Первые три урока пролетели почти незаметно. Так бывает, когда ты ни во что не вовлечён по-настоящему, но и не выпадаешь из привычного ритма – просто плывёшь по течению расписания: звонки, учебники, мел на доске. Сначала – обществознание, потом – русский, затем – литература. Всё слилось в один поток: голоса учителей, щелчки ручек, чужие ответы, собственное молчание.

На часах – 10:35. Это значило только одно: столовая.

Егор и Ваня вышли в коридор вместе с остальными, спускаясь вниз по лестнице, и свернули направо – туда, где на первом этаже находилось главное святое место школы: столовая. И пусть она была частью школы, но по ощущениям – это был другой мир. Почти кафе. Стены персикового цвета, широкие панорамные окна, огромные столы. Воздух был наполнен запахом тушёной капусты, приправ и чего-то мучного, до боли знакомого. Внутри гудело. Не просто шум, а настоящий школьный улей. Кто-то смеялся, кто-то бегал, кто-то вытирал лужу от компота.

Очередь к линии раздачи тянулась змейкой – из девятиклассников, десятиклассников, одиннадцатиклассников и даже пятиклассников. Кто-то с подносом, кто-то без. Учителя, как всегда, пролезали без очереди, будто их это не касалось. Один физрук, перекинув полотенце на плечо, сунулся вперёд со словами: «Ща, мне только чай!» – и оказался уже в начале очереди. На раздаче – повара в колпаках и перчатках. Уставшие, но вежливые.

Шведский стол. Каждый сам выбирает. Сегодня был большой выбор. Сначала – салаты: «весенний» с огурцом и капустой, «морковка по-корейски», «оливье» и даже «фруктовый салат». Потом второе: макароны с курицей, пюре с котлетой, гречка с гуляшом, рис с рыбной котлетой, которая почти всегда разваливалась. Всё сопровождалось сладким чаем, компотом и какао.

В конце – касса. Школьники доставали карты, кто-то – мелочь, кто-то знал цену наизусть, кто-то пытался уйти оттуда, не расплатившись.

Но Егор и Ваня прошли мимо этого балагана. Им нужен был буфет. Он был тут же, сбоку. Без подносов. Просто стеклянная витрина и за ней – всё самое вкусное. Очередь там была отдельная. И не менее бешеная. Пятиклассники и шестиклассники толкались, визжали, спорили, кто был за кем. Один держал деньги в зубах, другая девочка уже ела булку, стоя за новой.

Но Егор и Ваня были старше. Опытнее. Они протиснулись между двумя пятиклассниками, один из которых возмущённо сказал:

— Эй, я тут стоял!

На что Ваня бросил через плечо:

— Вырасти – и, может, заметим.

Буфет пах жареным тестом, сыром и чем-то сладким, как будто сахар растопили прямо на сковородке. За стеклом – булочки, пиццы, слойки, сосиски в тесте, пирожки, вафли, пончики, эклеры, круассаны. Рядом – холодильник с коктейлями, питьевыми йогуртами и разными соками.

Егор взял своё стандартное: маленькую, округлую пиццу – с тягучим сыром, ломтиками колбасы и поджаренным краем, слегка липкую от жира. К ней – шоколадный коктейль в картонной упаковке с трубочкой.

Ваня – как всегда: две сосиски в тесте, с хрустящей корочкой и полосками от гриля. И виноградный сок. Он сразу вонзил в него трубочку.

Они огляделись. Свободных мест почти не было, но один столик у окна остался нетронутым. Они двинулись к нему, пробираясь между шумными столами, и сели, поставив добычу перед собой. Не как в кафе — по‑школьному, просто и привычно. И в эту минуту весь гомон вокруг будто отступил. Потому что наступил главный момент школьного дня. Столовая. И у них было всё: еда, место и друг напротив.

Они ели.

Пицца у Егора была горячей, сыр тянулся и лип к пальцам, корка хрустела, колбаса приятно пахла. Коктейль – сладкий, густой, чуть химозный, но в этом привкусе порошка было что-то знакомое. Детство. Спокойствие.

У Вани сосиски чуть хрустнули при первом укусе, он пил сок, не торопясь, глядя куда-то в сторону, будто искал глазами знакомые лица.

И вдруг – смех. Звонкий, переливающийся, с такой легкостью, как будто в мире не существует ни проблем, ни ЕГЭ, ни тревог, ни обид. Они оба повернули голову.

Алёна.

Она сидела за столом неподалёку – со своими тремя подругами. Смех разлетался от их стола, как солнечные пятна по стенам. Одна из девочек показывала что-то на телефоне, другая жевала булку с маком и давилась от смеха, а Алёна прикрыла рот рукой, и её глаза щурились от удовольствия. Она была здесь. В моменте. Настоящая. И совсем рядом.

Ваня отвёл взгляд. Сделал ещё один глоток сока. Потом, не поднимая глаз:

— Так ты будешь спорить или нет? Даю последний шанс отказаться.

Егор не сразу ответил. Он смотрел на неё, и в голове – тишина. Ни мыслей, ни логики. Только чувства.

И правда – где он, а где она?

Разные характеры. Он – тихий, серый, незаметный. Она – яркая, солнечная. Разные увлечения. Он – математика, задачки, хоккей. Она – тусовки, подружки, мемы, как бы покрасивее прожить день. Внешность – тоже несоответствующая. Он – бледный, угловатый, с прыщами. Она – как будто сошла с обложки.

И всё это… в один момент навалилось на него. Зачем вообще он это сказал утром? Как из него вышли эти слова – «до выпускного она будет моей»? Что вообще на него нашло? Откуда в нём была эта сила? Эта уверенность? Этот огонь? И всё же, не отводя взгляда от подруг Алёны, он протянул руку вперёд. Медленно. Без лишних жестов.