Каникулы в Лондоне-3. Под одним небом

Глава 7

Когда случается очередной взрыв, авария или крушение самолета, мы чувствуем боль. Если человек не совсем отупел от эгоизма, он наверняка ощущает это. Может быть, больше оттого, что на какой-то миг представляет себя в той ситуации, которая произошла и унесла чьи-то жизни, сломала судьбы.

Никто не знает, с кем и когда это произойдет в следующий раз. Иногда – по роковому стечению обстоятельств, иногда – из-за людей, которые давно перестали воспринимать друг друга за индивидов, скорее – за средство для достижения цели. А в этом, как известно, любые методы годны. Чем больше убьешь, чем больше разрушишь и запугаешь, тем лучше.

В тот день, когда я в радостном предвкушении считала последние часы до встречи с Ларри, это случилось и со мной. Закончилось, к счастью, как нельзя лучше, потому что все живы и нет пострадавших, не считая моральных увечий и нервных срывов, которые случались у людей, едва они сходили с трапа злосчастного рейса. Что касается меня… Я мало что помню. Правда. Как будто сработал внутренний механизм защиты. Я не помню, как всё началось и откуда тот тип в маске взялся. Я не помню, что он кричал, хотя говорил он на английском. Не знаю, сколько нас там держали, отобрав все личные вещи.

Помню лишь, что непрестанно думала о родителях и о Ларри – о том, что они сейчас чувствуют, и что будет дальше. В голове билась мысль: «Это всё? Всё? Нас сейчас убьют? Жизнь закончится?». Я готова поклясться, никогда в жизни мне еще не хотелось так сильно жить!

Я не знаю, сколько времени провела в самолете. И, как потом говорили эксперты, большая удача, что всё началось не во время полета, а когда самолет заходил на посадку. Когда я уже практически готова была на всех порах мчаться к Ларри и считала последние наши секунды вдали друг от друга.

Потом в моей памяти был провал. Я ничего не помню. Что происходило? Как мы встретились с Ларри в конце концов? Что он мне говорил? Куда мы отправились? Сработала какая-то внутренняя защита. Я не сильна в этих психологических терминах, и желания углубляться во все это не было. Было лишь желание поскорее забыть это, как страшный сон.

Пришла в себя я лишь на следующий день. Как будто целые сутки вырезали из моей жизни. Я осознавала, что это было, но ничего не помнила после. У Ларри спрашивать о том, что было вчера после того, как я наконец выбралась из самолета, не стала. Не хотела прибавлять к вороху его дел и проблем еще больше.

Мы отправились на интервью – в смысле, Ларри отправился, а я за компанию в виде… помощника менеджера или кем он там меня всем представлял? Если кто-то и узнал во мне «бывшую девушку Ларри», то даже виду не подал, за что я очень была им признательна. Всем до единого.

После забавного интервью был обед, и я, заметив пропущенный звонок от мамы, забеспокоилась. Звонила ли я ей вчера? А Люде? А Мэй? Они ведь все беспокоятся.

Пролистала журнал вызовов – звонила. Всем до единого. Спасибо создателю телефонов за то, что придумали сохранять историю. Представляю, как нелепо я бы выглядела сейчас, спрашивая у Ларри или у каждого из друзей: «Я тебе не звонила вчера?». Хотя Ларри бы точно понял.

Потом у Ларри был саундчек, и я устроилась в зале в третьем ряду, достав свой любимый фотоаппарат и приготовившись сделать несколько кадров «кумира в работе». Но не успела я снять чехол, сзади раздался женский приятный голос:

- Привет! – и тут же рядом со мной села Алисия.

Я никогда не видела ее наяву, но, конечно, узнала. Вот кто скрашивал одинокие вечера Ларри после концертов в туре последние несколько месяцев. Нельзя не признать, она была очень эффектная: невысокого роста, но с приятным, милым лицом, смуглой кожей, яркими глазами и густыми темными волосами, завязанными в тугой хвост.

- Алисия, - представилась она, протягивая мне руку.

Несмотря на то, что в первые секунды я ощутила весомую ревность, у меня получилось быстро ее усмирить. Ну что я, в самом деле, как ребенок? Я доверяю Ларри, и это не значит, что он должен исключить из своего круга общения всех лиц женского пола.

- Энн, - улыбнулась в ответ, стараясь, чтобы улыбка не казалась натянутой.

Может, мы даже могли бы с ней подружиться. Она гораздо приятнее Кенди, на мой взгляд.

- Сегодня будет особенный концерт.

- Почему? – я повернула голову и взглянула на нее. Она совершенно не выглядела враждебно настроенной или высокомерной. Честное слово, если бы не те фото с Ларри, из-за которых я так ревновала, она, определенно, с самого начала показалась бы мне довольно приятной девушкой.

- Потому что ты будешь на концерте, и для Ларри это будет точно один из самых запоминающихся вечеров, - сказала она.

Я улыбнулась. От всей души, правда.

Мы обменялись еще парой незначительных фраз – о творчестве Алисии, волнуется ли она перед выступлениями и есть ли планы на будущее по завершении тура. Она была очень открытой, и я бы болтала с ней еще долго, если бы ей не нужно было идти репетировать. Я сделала и ее фото тоже, отметив про себя, что Алисия очень фотогенична.

Концерт и впрямь был восхитительным. Или это я отвыкла от живых выступлений Ларри и потому с жаром ловила каждую ноту, каждое слово. Фанаты тоже остались довольны, тем более что им удалось дважды вызвать артиста на бис.