Канун Смены лет. Чудовище Чернолесья

4

Вытягиваю вперед дрожащие руки. Я их почти не чувствую. Ногти синеют от холода. Нужно бы согреться простеньким заклинанием комфорта, но бытовой магией пользоваться не хочу. Мой резерв не так уж велик, чтобы переводить энергию в тепло.

Призываю магию и прикрываю глаза. Окунулась мыслями в прошлое, и вот перед внутренним взглядом запрыгал симпатичный олененок трех месяцев от роду. На светло-бежевой мягкой шерстке — темные пятнышки. Большие темно-карие глаза настороженно смотрят по сторонам. Мне хорошо известны не только его повадки, но и запах — характерный для дикого животного с примесью земли, мускуса и прелой травы.

Однажды брат принес такого малыша из леса. Браконьеры убили его мать, и олененок остался совсем один. Всю зиму его выкармливали из бутылочки. Потом он перешел на твердую пищу — и мы с нянюшкой приносили ему охапки травы. А осенью подросшего молодого оленя отпустили в лес.

Тишину леса нарушает тихий, неровный цокот: длинные ножки застучали по снежному насту. Иллюзия олененка получилась именно такой, как я и представляла. Малыш делает первые неуверенные прыжки по снежному насту. Снег разлетается под острыми копытцами.

Хищник, чья шерсть в свете луны отливает багровым, словно закатное небо, подобрался уже так близко, что я вижу, как сверкают острые желтоватые клыки. Волк изумленно воззрился на непонятно откуда взявшуюся, такую доступную жертву. Я даже не дышу и стараюсь слиться со стволом дерева, на которое опираюсь.

Вот пурпурный волк поднимает свою огромную голову, втягивает ноздрями воздух. Глаза разгораются все ярче — он учуял запах олененка. Я не двигаюсь, потому хищник теряет ко мне интерес. Припадает к земле, готовясь к роковому прыжку — и тут олененок припускает по сугробам между елями — прыг-скок. Увлеченный охотой, волк огромными скачками пускается в погоню.

«В добрый путь».

Олененок будет гнать его несколько часов, а затем пропадет. Мои иллюзии живут не очень долго — два или три часа, потому они никем не ценятся. Зато создаваемые предметы имеют запахи и вес, и для того, чтобы увести дикого зверя по ложному следу, моего умения хватит.

И волк, и приманка скрываются в туманной синеве подсвеченного луной леса, а я продолжаю трудный путь.

На снегу следы жертвы и преследователя. Мои губы растянулись в лукавой усмешке, даже стало будто легче. Немножко горжусь тем, что сделала, хоть сейчас это и неуместное чувство — неизвестно, что ждет впереди. Но побороть это чувство не могу, ведь над моей магией всегда смеялись дома.

«Магия иллюзий — это баловство, годное, лишь чтобы развлечь на минуту, — так всегда говорил отец, сочувственно посматривая на меня. — Ну да женщине дар ни к чему».

Мой папа и Рон — маги‑универсалы. Они в совершенстве владеют арсеналом боевых заклинаний и не раз доказывали свое искусство в бою против банд разбойников и набегов полудиких кочевников.

И я невольно жалею, что со мной нет сейчас папы и Рона. Они бы увидели, что я не так уж бесполезна.

«О, как жаль, что их нет рядом!»

Вздохнула. Машинально переставляя ноги, мыслями улетаю к родным.

Где они сейчас? Судья грозил, что запрет их в Темной башне. Ближайшая — во Фроне, а до него от нашего поместья около трех часов езды. Судя по злорадству в голосе проклятого барона, моих родных ждут худшие камеры страшного подземелья. Перед глазами встали жуткие картины: сырые стены, грязь, свисающие с потолка цепи…

Слезы вскипают на глазах.

«Дай им, Шандор, всё выдержать и не сломаться! Пусть Светлые девы защитят их от тюремщиков, освободят от ложных наветов!»

То, что отца оболгали, я не сомневаюсь.

«Какой артефакт мог похитить отец? Что за вздор? Он не вор!»

Размышляя о горькой судьбе родных, я и сама и не заметила, как вышла на берег речки. Отсюда открылась широкая перспектива на залитый лунным светом лес. Я оторопело взирала на уходящие вдаль темные макушки деревьев.

«Выходит, за еловым лесом — еще один лес? А я‑то воображала, что скоро найду приют. Где же поместье, о котором говорила няня?

Осматривая горизонт безнадежным взглядом, я вдруг замерла. В звездном небе плыло странное облако. Оно заслоняло звезды и острые силуэты пиков Алмазного хребта, клубилось, меняло очертания. И главное, странно двигалось — строго по прямой и чрезвычайно быстро.

— Что это? Снежный тайфун? Буран? — Слова мои странно разносятся в стылом воздухе, потому что в лесу наступила тишина — звенящая, давящая. Даже старухи-ели прекратили раздраженно скрипеть.

А облако — всё ближе. Теперь я вижу, что это не бесформенная пелена, а нечто другое.

«Вот только что?»

Испуганно ныряю обратно под защиту ветвей. Закутавшись в тулуп, чуть раздвинула смолистые колючие еловые лапы.

Гигантская фигура надвигалась, возвышаясь над вековыми деревьями на другом берегу. Не сразу я осознала все величие этого зрелища: громадные размеры долго не позволяли понять, что это такое.

Вот вперед выброшен отросток, похожий на человеческую руку. С «пальцев» этой циклопической руки сорвались крутящиеся вьюжные бураны — засвистели над лесом и пошли гулять, выламывая деревья с корнем. Второй раз махнул великан — и ледяной ветер мигом укутал деревья плотной коркой инея.

Я задрожала от страха, с трепетом осознав, что удостоилась диковинного зрелища: Зимушка обходит свои владения.

Нянюшка не раз рассказывала об огромном ледяном дворце Зимней королевы на далеком острове посреди Северного океана. А еще о том, что, заметив живого человека, могущественная волшебница забирает его, чтобы украсить свой сад новой статуей изо льда.

Сколько я сидела, затаившись и с головой завернувшись в тулуп, не знаю. Лишь когда висящее над лесом марево окончательно растворилось в морозном воздухе и вновь проглянули звезды, осмелилась осторожно выползти из своего убежища.

«Пора двигаться дальше».

Берег оказался высоким и пологим. Я наломала широкий лапник от молодой ели, уложила ветки друг на друга и уселась сверху. Съезжать по слежавшемуся снегу было привычно — в детстве мы часто так развлекались, за неимением санок.