Картофельный рай госпожи Риты

Глава 4: Два слова, о которых мечтает женщина

Сбор урожая занял почти неделю. Каждый куст выдал мне ровно четырнадцать картошек, идеальных, хоть картину с них пиши. Когда я разложила их на просушку, казалось, что комната наполнилась светом. Клубни лежали прекрасными ровными рядами, такие золотистые, словно какой-то мастер заключил солнце под тонкую кожуру. Я дотошно изучала каждую, водила пальцами, проверяя на ощупь. Это был мой труд, моя победа. И хотя я видела, что урожай вышел необыкновенным, всё равно боялась поверить до конца. Вдруг это какое-то случайное везение, которое завтра прервётся? Приду утром, а они все в бурых пятнах и гнилью воняют…
Но нет. День проходил за днём, а картошка оставалась такой же идеальной, будто смеялась над всеми моими страхами. Как ни придиралась я, как ни перебирала — в итоге не выкинула ни одной.
Из этой радости вырос деловой настрой. Нужно было разобраться с двумя вопросами: продать этот урожай и посадить для нового. Раз за два с половиной месяца она вызревает, да ещё с дождями дружит, успею ещё раз собрать до осенних холодных ночей.
Я быстро отобрала лучшие картофелины на сев, да ещё на еду отложила. А вот с продажей вышла заминка.
Будь это пара вёдер, я бы их без затей на торг снесла. Но как быть с эдакой-то кучей? Плечистых знакомых со свободными телегами у меня не водилось, все своими делами заняты.
— Даже мешками таскать выйдет долго. И кто знает, долго ли хорошая цена продержится?
Феликс на мои вопросы только глубокомысленно молчал и драл когтями дверь.
Посмотрев на это, я тоже решила не страдать ерундой и быть проще. Дон Альваро всегда закупал картофель у одного и того же торговца — почему бы не обратиться к нему? Даже искать не надо, была разок
На следующее утро я отправилась в город вместе с утренним обозом. С собой взяла только мешочек с образцами картошки — показать товар лицом, так сказать.
Джегорио наблюдал за работой у складов. Его парни таскали ящики и мешки: зерно, мука, зелёные тыквы.
Ни единой картофелины. Я подобралась, как гончая при виде зайца. Так-так...
— Ба! Да никак Рита от дона Альваро пожаловала? — удивился он, узнав меня. — Неужто пришла лично муку перебрать?
Я улыбнулась шутке, но не стала рассказывать, что больше не работаю в поместье.
— А то не знаю, что мука у тебя отличная? Столько лет — ни единой жалобы, пироги и пышки из неё объедение. Нет, я принесла тебе кое-что получше бесполезных проверок, Джегорио. Пойдём, потолкуем, — ответила я.
Картошка произвела впечатление. Торговец внимательно осмотрел клубни, даже разрезал один.
— Не пойму, — пробормотал он. — На «Золотистого короля» похож, но он и в лучшие годы такой размер не даёт. Что за сорт такой? Где взяла?
— Вырастила, — ответила я и скромно добавила: — У меня ещё есть.
Такие простые слова, за которыми скрывались долгие часы работы, натруженная спина и мозоли на руках, в которых жили надежды и сомнения. Рассказывать о них торговцу я не стала. Пусть думает, что у меня особые секреты в загашнике.
Джегорио сразу оживился.
— Сколько?
— Да так, сотня будет.
— Сто килограммов? — Мужик аж подпрыгнул. — Никак, само небо тебя послало. Запасы у всех на исходе, заново сажать нечего. А знаешь, прямо сейчас и поедем, чего зря болтать.
— Не килограммов, — я позволила себе лёгкую снисходительность. — Вёдер, дорогой Джегорио, вёдер.
Я оставила Феликса у Элены, но этот мохнатый прохиндей как-то почуял, где меня ждать. Торговец его даже не заметил, увлечённый проверкой товара.
Он уже сообразил, что слишком явно обрадовался. С сомнением хмурился, переворачивал то одну, то другую картофелину в поисках изъянов. Потом отвернулся и вышел — мол, ничего интересного не увидел.
Работники с мешками и безменами уставились на него. Джегорио сорвал травинку, сунул в рот. Обернулся на дом.
— Ничего товарец, приятный. Только знаю я такие сорта, долго не хранятся. А уж если серая гниль нападёт… Тебе же и хранить столько негде, верно? А гниль эта ой коварная… — Джегорио взялся за сердце точно ничто в этом мире так его не печалило, как опасность, грозящая моей картошке. — Повезло тебе, Рита. У меня вчера как раз помещение освободилось. На свой страх и риск — возьму.
Парни двинулись в дом.
Дорогу им преграждал Феликс: уселся на пороге и знай себе намывался.
— Подожди-ка, благодетель ты наш. Я ещё не отдаю, чтобы ты брал. Сперва о цене договоримся, по рукам ударим — всё честь по чести.
Смутить опытного торговца труднее, чем рассмешить сборщика податей. Джегорио засуетился:
— Да о чём говорить тут? Восемьдесят скудо за килограмм даю — королевская цена, больше никто не предложит.
Тут я уже разозлилась:
— Ты меня совсем за дуру держишь? За восемьдесят скудо я тебе только пинка под зад продать могу. До ливней по пятьдесят торговали! Сам сказал, что запасов не осталось, и про юг знаю, что нечего подвозить.
Глаза Джегорио сузились, как у кота перед прыжком. Я невольно кинула взгляд на Феликса — тот всё ещё сидел в той же позе, только уши развернул в нашу сторону.
— Знаешь, люди каждый год языками чешут, а доверчивые потом не знают, как товар сбыть… Понакупят по слухам и сидят, убытки подсчитывают.
Понятно, куда ветер дует. Не хочет лишнего скудо потратить. Если уступлю, не только сейчас прогадаю, но и в будущем: все узнают, что из Риты можно верёвки вить, стоит только надавить чутка. Я упёрла руки в бока и надвинулась на Джегорио:
— А может, мне проще напрямую дону Альваро всё и продать? Зачем нам посредник?
Тот сразу замахал руками:
— Рита, дорогая, ты не так всё поняла. Это у нас в торговле так выражаются, чистую цену называют за сам товар. Конечно, твои труды, то, что ты этот картофель взрастила и собрала, тоже заслуживают оплаты. Суммируем — и что получаем? Реал, целый реал за килограмм!
— Не разочаровывай меня, Джегорио, это недостойно торгового человека. Ты думаешь, дон Альваро не раскошелится на реал? Он прижимистый, но не дурак, всегда понимает справедливую цену.
— Он может не взять всё! — нашёлся тот. — Куда ему девать столько картошки? А мне как раз.
— Три реала.
Теперь мужик схватился за сердце вполне натурально. Один из парней выронил мешок — Феликс немедленно улёгся на него.
— Два, — жёстко сказал Джегорио. — И только из уважения к твоей деловой хватке. Мне ещё самому искать придётся, кому его загнать, чтобы окупилось.
— Ничего, найдёшь, — улыбнулась я. — За таким в очередь выстроятся.
Мы ударили по рукам. В душе я ликовала: не думала, что смогу выжать больше полутора. Но лицом не показывала, держалась спокойно, пока картошку рассыпали по мешкам и взвешивали.
— Шестьсот сорок два килограмма, — объявил Джегорио и стал черкать в своей расчётной книжечке: — Умножить на два реала, минус стоимость экспертной оценки, упаковки, фасовки, транспортировки из неудобной зоны… Округлим для ровного счёта… Итого: ровно одна тысяча реалов.
Никогда таких красивых слов не слышала. Аж в ушах зазвенело колокольчиками: «тысяча реалов». Это ж пропасть всего купить можно, жуть! Наверное, даже на стельную корову хватит… Даже жаль немного, что мне она без надобности, держать негде.
Сразу зачесались руки заново вскопать поле и засадить в тот же день, от прилива сил заколотилось сердце.
Джегорио тоже не выглядел недовольным. Он бодро покрикивал на работников и, судя по всему, уже прикидывал, как много сможет заработать.
Мешки живо утащили. Дом показался странно пустым и просторным без картофельных залежей. Я прошлась по комнатам, отставший песок хрустел под подошвой. Каждая комната была как старенькая рубаха, которая ждёт, когда же её отстирают, залатают дыры и украсят вышивкой по вороту, чтобы снова радовать хозяйку.
Феликс тихонько подкатился в ноги, потёрся, оставляя на подоле шерстинки.
— Мы богаты, дружочек, — сказала я, почёсывая его за ухом. Выпрямилась, с новым чувством оглядела дом. Глаз примечал каждую деталь, что нуждается в срочном ремонте. — Но это не надолго. Завтра начинаем тратить!