Картофельный рай госпожи Риты

Глава 10: Оранжевый — вкус сезона

Я и не заметила, как слетела с кровати, обнаружила себя уже в дальнем углу комнаты. В руках оказалась подушка, выставленная на манер щита.

— Ты мне это брось, — неуверенно попросила я. — Коты не разговаривают.

— Тогда что сейчас происходит? — Феликс не двигал челюстью по-человечески, просто слегка открывал рот. И оттуда шёл звук. Высокий голос с немного мурчащим призвуком.

— Не тех грибов насобирала. Утомилась. Огнекамень на самом деле ядовитый. Алхимик меня незаметно какой-то дрянью опылил. Что угодно!

Кот сел, обернул хвост вокруг лап. Он выглядел до того нормально, что я вздрогнула, когда снова услышала из пасти:

— Твоя правда, Рита, коты не говорят. Но мне какое дело до их жизненных сложностей? Я же не кот. Просто иногда принимаю эту форму, сама слышала. Перестань отрицать очевидное, это просто нелепо.

— Поучи меня ещё, — огрызнулась я. — Выходит, этот Виктор правду сказал? Ты его фамильяр?

— Был им, — Феликс задрал нос, — но временно сложил с себя эти обязанности.

— Так из-за тебя я правда воровка, сама того не зная!

Я швырнула подушкой, кот (или кто он там) взвился на кресло.

— А вот насилия не надо, — сказал он. — И вообще, я не кусок сыра и не ночной горшок, чтобы меня можно было украсть. Договор между духом и магом подразумевает добровольное согласие обеих сторон. О чём эти людишки иногда забывают. Но я не забыл! И не собираюсь терпеть ужасное обращение!

Голос Феликса драматически зазвенел в конце, хвост стегнул воздух.

— Он что, — ужаснулась я, — бил тебя?

— Хуже... Он не давал мне есть столько, сколько я хочу. Это просто невыносимо! Я не могу работать в таких условиях! — Жёлтые глаза полыхнули обидой. — Подумаешь, гуся съел… Гуся ему жалко! А меня не жалко? Маленького голодного духа?

— Такого маленького, что уже с собаками путают, — проворчала я. — А я-то думала, как в тебя столько сметаны лезет, прямо бочка бездонная.

— Опять куском попрекают, — вздохнул кот. — Да что же это за жизнь такая разнесчастная… А я ведь тебе помог, спас эти невкусные клубни, с которыми ты столько возилась.

Дожал-таки, гад хитрохвостый, добился своего — мне стало стыдно.

— Вот что… — Я присела на кресло, сидя как-то лучше думалось. Обычно Феликс стекал мне на колени, но в этот раз остался сидеть наверху. Ощущение пустоты совсем не понравилось, привыкла уже к этому усатому проглоту. — Я тебя не гоню. Оставайся и дальше. Но раз уж за мной теперь охотится злобный колдун, а сливок ты жрёшь за троих, давай-ка отрабатывай. Кто ты есть, напомни?

— Я — дух земли, — важно ответил кот. Он всё-таки спустился, разлёгся на подлокотнике. — Древние называли нас «эспириту», на востоке — «аатма», за Монгрельскими горами — «рухы».

— Спасибо, будет, чем щегольнуть в разговоре, если встречу кого-нибудь из этих мест. Но меня больше интересует, что ты умеешь. Постой! — остановила я, видя, что кот настроен на длинный список. Похоже, вынужденное молчание ему изрядно надоело, вот он и рад был вдоволь языком почесать. — Давай по-существу. Житьё и дела мои ты знаешь, чем помочь можешь?

Тут он задумался.

— Могу петрушке свежесть подольше держать.

— И всё?!

—. Я дух земли, зем-ли! Не столов и полок! — обиделся кот. — Когда ты срезаешь стебель или достаёшь корень из почвы, их связи с праматерью быстро рвутся. Я могу сделать петрушку синей. Или немного кислее. Но вырастить яблоко из огрызка уже не получится. Не путай магию и сказки, это антинаучно.

— Удивляюсь, что ты сбежал от Виктора. Вы даже говорите похоже… Так, цыц. Мнение о нём твоё я уже поняла.

Я задумалась. Синяя кислая петрушка мне без надобности, её никто и не заметит. Мы не «Петрушечные кущи» называемся, в конце-то концов. А вот если над картошкой поколдовать… Мне всегда до ужаса нравился цвет печёной тыквы, а вот вкус только в пирогах выносить и могу.

— Оранжевая картошка, — сказала я вслух. — Оранжевая и сладковатая. Сможешь такое?

Феликс даже ухом не повёл. Усы только встопорщил:

— Разумеется.

Но потом наотрез отказался спускаться в погреб. Вот несите его величеству картошку наверх — и всё тут!

— Там ведь ближе к земле, что тебе не нравится? — надрывались я.

Но кот упёрся рогом. Не удивлюсь, если однажды он отрастёт на самом деле, под стать его упрямой натуре. Пришлось брать в оборот Нандо, чтобы поднять мешки. А где он — там и София. Посвятила я своих ребят в магические тайны, взяла клятвенное обещание молчать. Заодно напугала: мол, кто лишнего сболтнёт, у того дюжина чирьев на заду выскочит — колдунский кот обещал.

Феликс очень удивился своей новой способности, но смолчал. Догадливый, зар-р-раза, даже поругать не за что.

По картошке он топтался не больше часа, а ветчины потребовал, как за целый день. Я хотела поддеть его, мол, оплату вперёд надо было требовать, но передумала. Чего зря ругаться, обидится ещё, опять убежит. И таверна без кота уже не та будет, и алхимик этот ходить перестанет. Пока что Виктор таскался сюда как на работу: засядет в углу и ждёт, когда его драгоценного фамильяра на блюде вынесут.

Была от того и польза. Поглазеть на столичного красавца (и себя показать заодно) сбегалась вся женская часть округи, а без еды сидеть им скучно было.

Вот я и придумала на них чудо-новинку опробовать. Картофелины на разрез ярче морковки получились, цвета осенней радости. И вкус изменился, сладости набрал. Не так, чтобы вместо яблок сгодиться, но блюда из него получались в разы вкуснее и ароматнее, самое то в пирожки и к курице.

С опаской предлагала, не всем. Сперва тем, кто побойчее, всегда своё мнение имеет, той же Аранье. Если этим понравится — считай, дело сделано.

— Особое блюдо, в секрете держу. Ещё никто не пробовал, — подмигивала я. — Только вам можно. Смотрите у меня, чтоб ни полсловечка! Никому!

— Мы — могила, — заверяли дамы, расхватывая ложки. — Рот на замке!

На следующий день таверна еле выжила: народ валил валом и требовал подать оранжевых картошек.