Катаклизм сознания

Глава 3. БУНКЕР ДЛЯ ВЫЖИВШИХ

— Старлин… — произнёс мужчина, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто представление. — Меня зовут Старлин.

Он посмотрел на Аэлиту так, будто ждал от неё не просто ответа. Что-то, способное открыть невидимую дверь между ними.

Аэлита настороженно замерла. Взгляд её скользнул по его лицу — резкие черты, тень под глазами, словно он не спал несколько ночей, а в уголках губ затаилась усталость.

— Что ж… Пора, — добавил он тихо, словно перешагивал через невидимую черту.

В тот же миг воздух дрогнул.

Где‑то вдалеке, будто из‑под земли, зазвучала музыка: низкий, тягучий ритм, напоминающий биение сердца огромного зверя. Небо окрасилось в темно-багряные тона, словно кто‑то пролил на холст запекшуюся кровь.

Ночь опустилась мгновенно, будто её сбросили с небес тяжёлым покрывалом.

Город ожил.

Но это было не пробуждение жизни, а скорее пробуждение кошмара.

Фонари мигнули и погасли. В окнах домов замелькали тени. Они двигались, как в замедленной съёмке, повторяя одни и те же движения. Где‑то вдалеке взвизгнули тормоза.

— Что за чертовщина?! — воскликнула Аэлита, невольно отступая на шаг. Она бросила картриджи в рюкзак, и пальцы сжались в кулаки, как у бойца, готового к удару.

Старлин не вздрогнул. Он лишь слегка повернул голову, прислушиваясь к хаосу вокруг, словно разбирал ноты в симфонии дикой музыки.

— Иди за мной, — сказал он, и в его тоне не было ни паники, ни раздражения. Только холодная, выверенная уверенность. — Ночью на улицах опасно. Скоро ты всё поймёшь… Если сможешь выжить.

Он шагнул вперёд, и тень от его фигуры растянулась по асфальту.

Аэлита колебалась. Но что‑то в его взгляде заставило её сделать шаг следом.

Они двинулись по улице, где кругом воцарилась жизнь. Воздух стал густым, как сироп, и Аэлита чувствовала, как он липнет к коже.

— Что здесь происходит? — прошептала она, оглядываясь на мелькающие в окнах силуэты. — Почему все они…? Они живы?

Старлин остановился. Его профиль чётко вырисовывался на фоне кровавого неба.

— Это «Отголоски», — ответил он. — Фрагменты прошлого, застрявшие во времени. Они проигрываются каждую ночь, как заевшая пластинка. Но если вмешаться… — он резко обернулся, и его глаза блеснули в полумраке, — …Можно изменить настоящее, и тем самым, нарушить баланс.

Аэлита сглотнула.

— И что тогда?

— Тогда, — его голос стал тише, почти шёпотом, — мир может треснуть. И мы либо пройдём сквозь трещину… Либо станем такими же, как и они.

Аэлиту пробил озноб, будто кто‑то провёл ледяной иглой вдоль позвоночника. Она больше не задавала вопросов.

Девушка последовала за Старлином, заостряя взгляд на деталях вокруг.

Город дышал жизнью.

Иногда ей казалось, что асфальт подрагивал, словно под ним билось гигантское сердце. Фонарные столбы трепетали, отбрасывая тени, которые не совпадали с реальными очертаниями.

Аэлита сглотнула. Её пальцы непроизвольно сжались на рукояти кинжала.

Из трещины в асфальте сочился свет, словно материя источала его.

— Не смотри туда, — резко сказал мужчина. — Это разрыв. Если взглянешь, увидишь то, чего не должно быть.

Аэлита и Старлин шагали по тёмным улицам, словно два силуэта на фоне угасающего мира. Фасады покрыты трещинами, будто кожа, изъеденная временем.

— Куда мы идём? — резко бросила Аэлита, оглядываясь через плечо.

— В бункер, — коротко ответил Старлин, не сбавляя шага. — Там еще есть выжившие.

Он замолчал, будто взвешивал, стоит ли говорить дальше. Но, так и не успел сказать.

Из переулка выползло существо.

Оно напоминало человека лишь отдалённо. Тело было вытянуто, как у марионетки с оборванными нитями: конечности неестественно длинные, суставы изгибались под странными углами. Кожа бледная, полупрозрачная, будто её стянули с кого‑то другого и натянули поверх пустоты. А вместо лица… Темная впадина, где мерцали три вертикальных зрачка, как у насекомого.

— Тварь, — выдохнул Старлин, хватая Аэлиту за локоть. — Порождение искажённого времени. Они чувствуют тех, кто не заражен…

Существо зашипело. Звук, как скрежет металла по стеклу. Из его ладоней вырвались тонкие, как иглы, отростки, пульсирующее сине‑фиолетовым светом.

Аэлита не отступила.

— За убийство монстра будет награда? — спросила она. — Я не собираюсь бежать от каждой тени.

Она бросилась вперёд, полностью уверенная в своих игровых навыках.

Существо повернулось. Там зияла пустота, и в этой пустоте мелькали образы: взрыв в лаборатории; крики людей, застывших в жестах отчаяния; последний взгляд женщины, которая что-то говорила. Монстр рванул вперёд. Его «руки» протянулись, как щупальца, целясь в виски Аэлиты.

Девушка почувствовала, как её собственные воспоминания дрогнули. Словно кто‑то потянул за ниточки её памяти, пытаясь вытянуть их наружу.

— Какого черта! — она отшатнулась, но ноги будто приросли к земле.

Старлин схватил её за руку.

— Не дай ему коснуться! Если он заберёт хоть одно воспоминание, то станет сильнее.

Первый удар Старлина был резкий, точный. Он пришёлся в плечо твари. Лезвие вошло в плоть, но вместо крови из раны хлынул черный, маслянистый дым, с искрами, похожими на угасающие звёзды. Существо взвизгнуло.

Старлин метнулся сбоку. В его руке блеснул небольшой цилиндр — резонатор, устройство, способное «перематывать» короткие фрагменты реальности.

— Держись! — крикнул он, активируя прибор.

Пространство вокруг исказилось. Время на долю секунды застыло. Тварь замерла в прыжке, её тело дрогнуло, как кадр на заевшей плёнке.

Старлин воспользовался моментом и нанес еще один удар. Он с размаху вонзил нож в центр груди существа.

На этот раз дым вырвался фонтаном. Тварь рассыпалась на обрывки воспоминаний: мелькнули лица незнакомых людей, фрагменты улиц, шёпот чьих‑то последних слов. Через секунду от твари не осталось ничего. Лишь слабый запах озона и тишина.

Аэлита выдохнула, вытирая пот со лба.