Катаклизм сознания

Глава 7. КВЕСТ «ТЕАТР, ГДЕ ПЛАЧУТ ТЕНИ»

Заброшенный театр встретил их молчанием, пропитанным пылью. Ветхие колонны, некогда гордые и величественные, теперь склонялись, как усталые стражи. Паутина окутывала всё: сцену, кресла, люстру, словно саван из серебряной нити, наброшенный на останки былого великолепия.

При входе в зал Аэлита замерла.

Перед ней разворачивалось призрачное представление: актёры, словно играли пьесу, но их лица были искажены не гримом, а отпечатком невысказанной боли. Движения замедленные, как в сновидении. Голоса приглушённые, будто доносились сквозь толщу воды. Это был отголосок, застывший момент, который не мог завершиться.

— Что это?.. — прошептала Лира, сжимая арбалет. Её взгляд скользил по теням, пытаясь найти угрозу.

Кай молча шагнул вперёд, его рука легла на рукоять ножа. В воздухе витал запах тления.

Аэлита сделала шаг к сцене. Нити света потянулись к ней, показывая скрытые слои реальности: на полу — следы от ботинок, ведущие к кулисам; на стене — едва заметные царапины, складывающиеся в цифры; в глубине зала тень человека с блокнотом, застывшая в жесте записи.

«Найти фрагмент записи», — мысль вспыхнула в её сознании. Если она найдёт запись, возможно, поймёт, что видели люди перед исчезновением.

Аэлита остановилась у края сцены. Её взгляд упал на старую люстру, свисающую над залом. В её хрустальных гранях отражались обрывки воспоминаний, как кадры из фильма, который никто не успел досмотреть.

Сумрак театра сгустился до состояния вязкого масла. Каждый шаг давался с усилием, будто пространство сопротивлялось их движению. И это было довольно странно…

— Времени нет… — голос Кая прозвучал глухо, словно из‑под толщи воды. Он обвёл взглядом руины зала: треснувшие колонны, обвисшие занавеси, паутину, что мерцала, будто сотканная из лунного света. — Мы не успеем добраться до убежища. Нужно найти укрытие и переждать до утра.

Лира тихо выругалась, её пальцы сжали арбалет до побелевших костяшек. Аэлита замерла, прислушиваясь к голосу, который становился громче, превращаясь в монотонный гул, похожий на биение тысячи сердец.

И тогда каждый из них услышал шуршание...

Словно кто‑то волочил по полу что‑то тяжёлое. За спиной, среди развалин, раздалось тяжёлое дыхание… Прерывистое, хриплое, будто существо пыталось вдохнуть воздух.

Все трое замерли. Никто не решался обернуться, будто сам взгляд мог призвать то, что пряталось за их спинами.

— На три… — прошептал Кай. Его голос был спокоен, но в глазах мелькнул отблеск чего‑то дикого, звериного. — Раз…

Аэлита сжала кулаки.

— Два… — продолжил Кай, медленно отводя руку назад.

Лира втянула воздух сквозь зубы. Её арбалет дрогнул, но она не выстрелила.

— Три!

Они рванули вперёд.

Но побег превратился в кошмар наяву. Каждый шаг, словно растягивался во времени. Ноги вязли в воздухе, как в густом сиропе, а тени вокруг них шевелились, принимая очертания фигур.

Аэлита оглянулась, и её сердце сжалось.

Перед ней оказался огромный паук, но не такой, каких она встречала прежде.

Существо из сплетённых страхов. Он плыл по воздуху, оставляя за собой следы из мерцающей пыли.

Кай резко свернул к кулисам, его голос прорвался сквозь гул:
— Не оглядываться! Они питаются ужасом и воспоминаниями!

Но было поздно.

Как только они ступили на сцену, всё вокруг исказилось.

Время замерло.

Пол под ногами стал прозрачным. Сквозь него проступили образы прошлого.

Эти видения наплывали друг на друга, смешивались, превращались в калейдоскоп воспоминаний, из которых невозможно вырваться.

Аэлита почувствовала, как её ноги прирастают к полу. Она попыталась сделать шаг, но сцена держала её, как хищник держит добычу в когтях.

— Мы… Мы часть представления, — прошептала Лира, глядя на свои руки. — Я знала, что с ней не стоило никуда идти…

Кай рванул к Аэлите, схватил её за руку. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.
— Держитесь! — его голос прорвал пелену иллюзий. — Помни… Это не реально.

Затем, он ударил кулаком по полу, и сцена дрогнула.

Видения рассыпались, как стекло.

Но все оказалось не так просто…

Трое вновь застыли на сцене. Воздух сгустился до состояния вязкого стекла. Каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие пытались прорваться сквозь невидимую преграду.

Из‑за кулис, медленно, с нечеловеческой грацией, выступала Арахна. Жуткое существо не исчезло…

Гигантская паучиха, ростом с двухэтажное здание, двигалась так, будто её тело существовало сразу в нескольких измерениях.

Вместо глаз — отражение чужих воспоминаний, на которых сменялись незнакомые лица. А на спине — шар из светящихся нитей, пульсирующий, как сердце.

Арахна подняла лапы, и из них вырвались струи паутины. Не просто нити, а мерцающие сгустки, переливающиеся, словно жидкий радужный шёлк. Они расходились по залу, сплетаясь в ловушки.

— Не смотрите! — крикнул Кай, но его голос утонул в шёпоте воспоминаний, наполнившем зал.

Аэлита почувствовала, как её тянет в сон. Образ матери был таким реальным… Та же улыбка, тот же взгляд. Она шагнула вперёд, не осознавая, что её нога уже касается мерцающей нити.

Касание.

Мир взорвался.

Циклический отголосок.

Она снова в своей комнате. На стене плакат с космическим кораблём. В дверях стоит мама, её глаза полны слёз.

— Прости, я не хотела, чтобы ты это увидела.

Аэлита пытается подойти, но пол уходит из‑под ног. Она падает, но не вниз, а в прошлое.

Снова:

Мама у двери.

— К тебе пришла Лиана.

Цикл повторяется. Время замирает. Аэлита чувствует, как что‑то вытягивает из неё память.

В голове звучал голос системы:

«Попадание в паутину. Потеря памяти: 0,1 % в секунду. Текущий показатель: 1,7 %…»

— Аэлита!

Голос Кая прорвал пелену иллюзии. Он схватил её за руку, рванул назад.

— Аэлита… Очнись! — его пальцы впились в её плечо. — Смотри на меня. Только на меня!