Катаклизм сознания

Глава 9. ЧАС, КОГДА ПРИХОДЯТ ТЕНИ

Город встретил их обычной дневной тишиной. Улица простиралась перед ними, залитая утренним солнцем, но жизнь снова выключили. Женщина застыла у колодца с ведром в руке. Вода не проливалась, замерла прозрачной глыбой. Мужчина на крыльце замер, задрав голову к небу. Может, смотрел на птицу, которая тоже висела в воздухе неподвижной точкой. Лошадь у повозки застыла на полшаге, её грива не колыхалась.

Аэлита шагнула ближе к женщине у колодца. Протянула руку, почти касаясь её лица. Глаза открыты, смотрят в никуда. На щеке застывшая слеза.

«Это всё игра. Просто игра».

Но рука дрожала.

Аэлита машинально коснулась медальона пальцами, и перед глазами на миг вспыхнуло чужое воспоминание: та же улица, но полная жизни. Дети бегают, женщины смеются, пахнет свежим хлебом. Все здесь, по-настоящему!

Наваждение схлынуло.

— Аэлита? — Кай тронул её за плечо. — Ты чего застыла?

— Ничего, — она мотнула головой, прогоняя видение. — Идём. Нужно успеть до темноты.

Они двинулись через город. Тишина давила на уши. Собственные шаги казались оглушительными. Цоканье подошв по булыжнику, дыхание, стук крови в висках. Лира шла чуть впереди, сканируя каждый переулок. Кай прикрывал тыл, и Аэлита кожей чувствовала его взгляд между лопатками.

Застывшая продавщица замерла с отрезанным куском ситца в руках. Рядом — покупательница, тянется к кошельку. Монеты не падают, висят в воздухе.

— Жуткое зрелище, — не выдержала Аэлита.

— Еще не привыкла? — коротко бросила Лира.

— Я не хочу привыкать.

Лира покосилась на неё, но ничего не сказала.

Свернули на главную площадь. Здесь замерла целая толпа. Кто-то сидел на скамье с книгой, кто-то нёс корзину с яблоками, двое мужчин замерли в споре.

«Как в Помпеях, — мелькнуло у Аэлиты. — Только вместо пепла, что-то более ужасающее»...

— Смотрите, — Кай указал подбородком вперёд.

На краю площади, прямо на мостовой, сидела девочка лет семи. Она единственная не замерла. Сидела, обхватив колени руками, и раскачивалась взад-вперёд. Глаза пустые, губы шевелятся.

Аэлита рванула к ней, но Лира перехватила за руку.

— Стой.

— Она живая!

— Ты уверена?

Аэлита вырвалась и подбежала. Опустилась на корточки перед девочкой.

— Эй... Эй, малышка, ты как здесь оказалась?

Девочка подняла глаза. Чёрные. Без белков, без зрачков. Только бездонная чернота.

— Ты идёшь к ним, — произнесла она голосом, в котором не было ничего детского. Скрипучим, старым, как высохшая кора. — Они ждут тебя!

— Кто?

— Папа, — девочка улыбнулась, и в чёрных глазах мелькнуло что-то красное. — Папа тоже ждёт. Он хочет обнять тебя. Крепко-крепко. Навсегда.

Лира отдёрнула Аэлиту назад, заслоняя собой.

— Отойди от неё. Это не ребёнок.

Девочка встала. Медленно, как заводная кукла. Голова повернулась к Лире, потом к Каю. На Кае взгляд задержался дольше.

— А ты... Ты уже не жив, — прошелестела она. — Но ещё не знаешь об этом.

Кай побелел.

— Что ты несёшь?

— Иди, — девочка махнула рукой в сторону леса, видневшегося за окраиной. — Иди. Там ты вспомнишь, кто ты.

И рассыпалась пеплом.

Прямо на глазах. Чёрным, сухим пеплом, который ветер тут же развеял по площади.

Аэлита смотрела на пустое место, чувствуя, как медальон жжёт грудь.

— Нам пора ускориться, — глухо сказала Лира. — Очень пора.

Они побежали…

К краю города, мимо застывшей стражи у ворот, мимо караульной будки, где двое солдат навеки замерли с картами в руках.

За воротами начинался лес. Тропа ныряла под сень сосен, и сразу стало темнее, сырее, холоднее.

Аэлита обернулась на город.

Солнце заливало крыши, колокольню, застывшие фигуры на стенах. Красиво. Как картинка в детской книжке про спящее королевство. Только все вокруг было мертвым!

Тропа петляла между корнями, кроны смыкались над головой, превращая день в сумерки. Аэлита шла первой, сверяясь с картой, которая горела перед глазами. Лира ступала след в след. Кай замыкал шествие.

Где-то далеко, за лесом, уже виднелся силуэт старой мельницы. Крылья медленно вращались, хотя ветра не было совсем.

Аэлита сжала рукоять меча.

— Сколько у нас времени? — спросила она у Лиры.

— Часа четыре. Может, пять. Потом начнётся...

Она не договорила. Из глубины леса донесся звук. Низкий, гортанный, похожий на вой.

— Надеюсь успеем, — выдохнула Лира и сорвалась на бег.

Они побежали. Лес встречал их ветками, хлеставшими по лицу… Корнями, норовившими подставить подножку, и тенями, которые шевелились сами по себе.

Аэлита бежала и чувствовала, как медальон пульсирует в такт сердцу, но мысли у нее были иные.

Почему девочка сказала Каю, что он «уже не жив»?

Вопросов у нее появлялось все больше, а ответов не было.

Мельница все ближе... Старая, почерневшая, с вращающимися крыльями и светящимся окном на верхнем этаже.

Там кто-то был? Друг это или враг, они узнают, как только доберутся до места…

Спустя полчаса быстрого шага, переходящего в бег трусцой, лес начал редеть. Сосны расступались, уступая место низкому колючнику и высокой, по пояс, траве, которая шелестела на ветру сухим, предостерегающим шёпотом.

Мельница, словно шагнула из тумана. Она стояла на пригорке, окружённая кольцом старых, замшелых валунов. Когда-то здесь был пруд… Теперь осталась лишь высохшая низина, поросшая камышом.

Крылья мельницы медленно вращались. Скрип стоял такой, будто сама вселенная жаловалась на боль в суставах. Лопасти были старые, кое-где с провалами, но двигались с пугающей ритмичностью, словно их подталкивала невидимая рука. Чёрное дерево стен блестело от влаги, хотя дождя не было давно.

— Закат через час, — Лира остановилась, уперев руки в колени, переводя дыхание. — До твоего фамильного дома не так уж и далеко, Аэлита. Но мы не успеем.

Аэлита посмотрела на карту перед глазами. Лира права. Значок усадьбы мерцал за лесом, на другом холме. А солнце уже касалось верхушек сосен.