Катаклизм сознания

Глава 11. КТО ОН?

Фамильный дом встретил их мёртвой тишиной.

Он возвышался над лесом. Почерневший камень, заколоченные окна первого этажа, остроконечные башенки, уходящие в свинцовое небо. Дождь хлестал по стенам, сбегал по водосточным трубам мутными потоками, и в этом монотонном шуме слышались голоса.

Аэлита замерла на пороге, вглядываясь в тёмный проём. Медальон на груди нагрелся..

Лира не стала ждать.

Она ворвалась внутрь первой. В полумраке прихожей мелькнул её силуэт, замер, прислушиваясь, а потом расслабился.

— Чисто, — коротко бросила она. — Посмотрю, что можно перекусить.

И исчезла в глубине дома, даже не обернувшись.

Аэлита и Кай переглянулись. В сером свете, сочащемся из открытой двери, его лицо казалось каменным. Ни эмоций, ни тепла. Только глаза жили своей жизнью, обшаривая каждый угол, каждую тень.

Они вошли.

Внутри было темно. Не просто сумрачно, а по-настоящему темно… Так, что через минуту глаза начинали рисовать фигуры там, где их не было. Пахло пылью и старой мебелью.

Аэлита двинулась вдоль стены, нащупывая выключатель. Пальцы скользнули по холодным обоям, наткнулись на шершавую поверхность...

Щелчок.

Свет залил комнату. Казалось, она знала где был каждый из выключателей…

Аэлита моргнула, привыкая. Перед ней была большая гостиная, с высокими потолками, тяжёлыми портьерами на окнах и мебелью, накрытой белыми чехлами. Пыль танцевала в лучах электрического света, поднимаясь с каждым шагом.

Электричество работало.

Странно. Очень странно для дома, который стоял заброшенным неизвестно сколько времени. Но Аэлита не стала задумываться. В этом мире вообще мало что подчинялось логике.

Она подошла к окнам. Рывком отдёрнула тяжёлую портьеру, и серая муть дождливого дня хлынула внутрь, смешиваясь с жёлтым электричеством. Стало светлее, но не уютнее. Грязное стекло, за которым хлестал ливень, добавляло безысходности.

Аэлита раздвинула вторую штору. Третью. Четвёртую.

Света стало много. Слишком много для этого мрачного места. И в этом свете проступили детали, которые лучше бы оставались в тени.

Пятна на полу. Тёмные, въевшиеся в паркет. Аэлита отвела взгляд.

Кай прошёл в соседнюю комнату.

Аэлита смотрела ему вслед. Он остановился на пороге, замер, словно боялся спугнуть что-то. Казалось прислушивался к голосам, которые слышал только он. Кай сделал шаг, и коснулся спинки старого кресла, переводя взгляд на зеркало, замутненное временем.

На мгновение девушке показалось, что он узнает это место… В его глазах мелькнуло что-то знакомое, короткая вспышка, но достаточно яркая, чтобы заставить ее сердце сжаться.

Она пошла за ним.

Остановилась в дверях, стараясь дышать тихо.

Комната оказалась кабинетом. Книжные шкафы до потолка, массивный стол, кожаное кресло. Все было покрыто пылью. Кай стоял у стола и смотрел на что-то, зажатое в руке.

Аэлита не видела, что именно. Она что-то упустила…

«Что же ты скрываешь, Кай», — подумала она.

Его лицо застыло в гримасе печали, бледное, с расширенными зрачками. Он смотрел на предмет так, будто тот мог взорваться. Или ожить. А может, ответить на вопросы, которые он боялся задавать.

— Кай? — тихо позвала Аэлита.

Он вздрогнул. Резко обернулся, пряча что-то в карман.

— Ты что-то хотела? — голос хриплый, чужой.

Он вышел из кабинета, даже не взглянув на неё.

Аэлита осталась одна.

Подошла к столу. Провела пальцем по столешнице. Всюду пыль толстым слоем, давно никто не прикасался. Зачем он сюда пришёл? Что искал? Что нашёл?

Она не знала. Но чувство, что он что-то скрывает, разрасталось в груди, тяжёлое и липкое, как та сладкая вонь из прихожей.

«Что с тобой происходит, Кай?»

Вопрос повис в воздухе без ответа.

Аэлита вышла из кабинета и побрела на запах еды.

Кухня оказалась в конце коридора — большая, старая, с печкой, которую топили, видимо, ещё до того, как всё началось. Лира уже хозяйничала: на столе появились тарелки, вилки, какие-то консервы.

— Мясо нашла, — кивнула она на сковороду, где шипело что-то тёмное. — В морозилке. Сколько лежало — не знаю, но пахнет вроде нормально.

Аэлита посмотрела на мясо. Оно было тёмным, почти чёрным, с какими-то подозрительными прожилками. Жир шипел и брызгался, запах стоял... Странный. Мясной, но с кислинкой.

— Уверена, что это можно есть? — спросила она.

— Не уверена, — честно ответила Лира, переворачивая кусок. — Но другого нет. А жрать охота — сил нет.

Кай вошёл на кухню, сел за стол. Лицо его было спокойным. Будто он надел маску. Аэлита смотрела на него и видела каждую мелочь: напряжённые плечи, побелевшие костяшки пальцев, лёгкую дрожь в руках, которую он пытался скрыть.

Он что-то прятал в кармане. И это, что-то не давало ей покоя.

— Вкусно пахнет, — сказал Кай, глядя на сковороду. Голос ровный, без эмоций.

Аэлита промолчала, и подошла к окну. За стеклом находился неухоженный, заросший сад. Кусты роз сплелись в колючие клубки, трава поднялась выше колен.

Лира разложила еду по тарелкам. Мясо оказалось жёстким, почти резиновым, с горьковатым привкусом. Но голод был сильнее брезгливости. Аэлита жевала, чувствуя, как пища комом встаёт в горле.

— Дом большой, — сказала Лира, жуя. — Комнат много. Переночуем здесь, а завтра обыщем всё.

— Нет, — ответила Аэлита. — Сегодня. Времени мало.

Лира пожала плечами.

Кай молчал. Просто сидел и смотрел в одну точку на стене. Аэлита проследила за его взглядом. Напротив висела старая фотография в рамке. Семья. Мужчина, женщина, двое детей. Лица стёрлись от времени, но она знала, что это ее родители и сестра, по сюжету игры.

— Почему так смотришь? — тихо спросила Аэлита.

Кай перевёл на неё взгляд. Пустой. Чужой.

— Не знаю.

И вышел из-за стола.

— Делай, что должна… На ночь останемся здесь.

Вышел из кухни. Ушёл в темноту коридора.

Аэлита смотрела ему вслед, сжимая вилку так, что пальцы заболели.