Катаклизм сознания

Глава 19

Кай шагнул к ней. Протянул руку, просто чтобы коснуться, напомнить, что он рядом, что она не одна. Его пальцы уже почти коснулись её локтя, когда она отдёрнула руку.

Резко, будто обожглась.

— Не надо, — сказала она, и в голосе её впервые за всё это время появилось что-то живое. Но не тепло. Не нежность. Скорее раздражение.

Кай замер. Рука его повисла в воздухе, а потом медленно опустилась. Он не спросил «почему». Не потребовал объяснений. Только кивнул, и отошёл на шаг. В его глазах промелькнула боль, но Аэлита не заметила. Или сделала вид, что не заметила.

Безмолвие между ними стало плотным, почти осязаемым. Кай и Лира обменивались тревожными взглядами, пытаясь разглядеть в Аэлите прежнюю искру, но натыкались лишь на ледяную стену отчуждения. Когда Кай, движимый привычной заботой, попытался коснуться её плеча, она отпрянула так резко, словно его рука была раскаленным металлом.

— Ты знаешь, куда идти, — её голос прозвучал сухо, как хруст сухого льда, лишенный и тепла, и сомнений. В этом холоде не было прежней настороженности чужака, в нём сквозило глубокое, выжигающее изнутри разочарование человека, который узнал, что его мир сделан из картона.

Они вновь нырнули в объятия тьмы, покинув пределы лаборатории. Гул, доносившийся из недр этого пространства, напоминал утробный рокот огромного спящего зверя или шум работающих серверов, скрытых за гранью видимости. Аэлита шла вперед, не оглядываясь. Её мысли метались, как искры в замкнутой цепи: «Это не друзья. Это алгоритмы. Каждое их слово — скрипт».

Отчаяние сдавливало горло, превращая каждый вдох в пытку. Она чувствовала себя марионеткой, которая внезапно увидела свои нити и теперь ненавидела кукловода, всё ещё заставляющего её танцевать.

Кай всегда замечал всё, что касалось Аэлиты, — изменение дыхания, тень в глазах, дрожь в пальцах. Но сейчас это было нечто иное. Не боль, не страх, не усталость, которая тянулась за ними все эти дни. Холод. Внезапный, ледяной, непроницаемый. Будто кто-то выключил свет внутри неё, оставив только пустоту и стены.

Лира тоже заметила, как Аэлита внезапно отстранилась, как плечи её напряглись, как исчезла та хрупкая мягкость.

Кай попытался заговорить с ней. Негромко, осторожно.

— Аэлита...

Она не ответила. Даже не повернула головы. Шла прямо, глядя перед собой, в темноту, которую разгонял фонарь Лиры.

Гул стал громче.

Он шёл откуда-то снизу, похожий на гудение трансформатора. Аэлита остановилась, прислушиваясь. Кай и Лира замерли следом.

Но ничего не случилось.

Кай двинулся первым. Просто пошёл вперёд, выбирая направление со своей обычной уверенностью.

Путь прервала глухая преграда стены. В слабом свете проступили очертания хрупкой, ржавой лестницы, уходящей вертикально вверх, к неясному прямоугольнику чердачного люка. Аэлита подошла ближе.

Лестница была старой, хрупкой, прибитой к стене ржавыми скобами. Ступени деревянные, рассохшиеся, с трещинами, в которые можно было провалиться ногой. Перила отсутствовали, а те, что когда-то были, превратились в труху, осыпавшуюся на пол мелкими коричневыми хлопьями.

Аэлита не стала ждать: резким движением оттолкнув Кая, она начала восхождение. Металл жалобно стонал под её пальцами, но она чувствовала только яростное желание сорвать этот занавес.

Кай смотрел на неё снизу. В его глазах проскользнула тревога и печаль… Страх, что она упадёт? Или потому, что она стала другой? Почему же, она отталкивает его? За мгновение, между ними выросла стена, которую он не мог разрушить. Его одолевали мысли и вопросы, которые он был не в силах задать Аэлите..

Лира молчала. Она не вмешивалась, не предлагала помощи, не задавала вопросов. Просто стояла внизу, держа фонарь, чтобы свет падал на лестницу, и ждала.

Аэлита поднялась к люку. Деревянная крышка не поддавалась.

Оказавшись наверху, она навалилась на люк всем телом, дергала за ручку, но механизм не поддавался, оставаясь мертвым и неподвижным, как и всё в этом проклятом месте.

Она замерла, прислонившись лбом к холодному дереву. Мысли путались, перемешивались, не желали складываться во что-то связное. Лаборатория, аппараты, шлем. Кай, Лира, NPC. Сестра, которой не существует. Игра, из которой нужно выбраться.

— Ключ у тебя, — сказал Кай снизу. Голос его был спокойным, ровным. — Кулон.

Аэлита не сразу поняла. Пальцы её машинально потянулись к шее, нащупали знакомый холодок металла. Медальон. Который был с ней с самого начала. Который Аэлита получила в награду.

Она сорвала его.

Цепочка больно царапнула кожу. Она держала кулон в руке, рассматривала его в тусклом свете.

Аэлита замерла. Кулон, который она считала памятью, символом связи с чем-то сокровенным, оказался всего лишь ключом от следующего уровня. Глядя на блестящую безделушку в своей ладони, она почувствовала прилив тошноты… Даже её чувства были использованы как инвентарь.

Она с силой вогнала кулон в узкую выемку замка. Раздался сухой, механический щелчок. Этот звук, ознаменовавший открытие пути, прозвучал для неё как приговор: игра продолжалась, и выход был всё ещё слишком далеко.

Медальон вошёл в неё с тихим, удовлетворённым щелчком.

Люк щёлкнул в ответ.

Крышка приподнялась сама собой, открывая черноту, из которой пахло сухой пылью. Аэлита смотрела в эту черноту, а потом перешагнула через край.

Она не знала знала, вернёт ли это место её память или сотрёт окончательно. Не знала, сможет ли она вернуться после того, как все вспомнит.

Но выбора не было.

Она шагнула во тьму, и лестница скрипнула под её ногой.

Аэлита преодолела последние ступени, задыхаясь от тяжелого, застоявшегося воздуха. Наверху ее встретила лишь звенящая пустота технического этажа. Пространство казалось выпотрошенным: голые бетонные стены, покрытые сетью трещин, и тусклые лампы под потолком, которые разливали вокруг неровный, дергающийся свет. Здесь не было ни окон, ни дверей.

Кай вошел следом, двигаясь с пугающей грацией хищника, не обремененного лишним весом физического тела. Лира Шагала позади всех. На ее лице застыла хмурая маска недоверия, а пальцы нервно сжимали края куртки.