Кикиморы тоже плачут

Пролог

— Поднимайтесь, барыня, — напевно протянул ласковый женский голос. — Денек-то сегодня какой, залюбуешься. Солнышко уж встало, небо чистое, ни облачка.

Послышался шорох плотной ткани, скрипнула оконная рама, и по комнате пронесся свежий, пахнущий цветами ветерок.

— Лукерья уж и завтрак сготовила, блинков напекла, — продолжала выпевать незнакомка. — Восьмой час уж пробил, а вы все почивать изволите.

Лиза постаралась дышать как можно ровнее, чтобы эта странная женщина ни в коем случае не догадалась, что она уже проснулась. Незнакомка еще чем-то пошуршала, а потом вышла из комнаты.

Полежав еще с полминуты, Лиза рискнула приоткрыть глаза, и с трудом подавила изумленный возглас. Вчера она совершенно точно заснула в своей комнате в общежитии, на стареньком продавленном диване. А проснулась почему-то на огромной мягкой кровати, застеленной хрустящим белоснежным бельем, среди горы подушек, наряженная в длинную ночную рубашку с кружевным воротником.

Усевшись на постели, Лиза начала удивленно оглядываться по сторонам. Невесть откуда взявшаяся комната выглядела образцом патриархального уюта. Над кроватью нависал балдахин из плотного ситца в веселенький мелкий цветочек. Рядом стоял массивный туалетный столик с фарфоровыми баночками, пузырьками, расческами и прочими мелочами, милыми женскому сердцу. Чуть поодаль, в углу, красовался огромный резной сундук. В целом создавалось впечатление, что Лиза почему-то решила переночевать в музее русского быта.

— Доброго вам утречка, Лизавета Андреевна. Велите подавать умываться? — раздался у нее за спиной все тот же женский голос.

Вздрогнув, Лиза повернула голову и ошалело уставилась на новое действующее лицо. В дверях спальни, почтительно склонившись, стояла невысокая, крепко сбитая девушка, одетая в длинное холщовое платье.

— Вы кто? — растерянно спросила Лиза. — Что тут вообще происходит?

— Прислуга я ваша, барыня, девка сенная, Машкой кликать, — сообщила ничуть не смущенная странным вопросом девица.

— А-а-а... Ясно... — проблеяла Лиза, лихорадочно соображая, что все это значит. Может быть, это какое-то реалити-шоу? Но она не записывалась ни на какие кастинги, да и камер нигде нет...

Тайком ущипнув себя за ногу, Лиза поморщилась от боли. Это не сон, это кажется не съемки, и что же тогда получается? Нет, нет, не может быть!

Девица стояла, явно ожидая ее распоряжений, и Лиза решительно задвинула на задворки сознания все мысли и догадки.

— И где у вас тут умываются?

— Сейчас все подам, барыня, — оживилась Машка и вихрем вымелась из комнаты.

Вернулась она через пару минут с огромным фарфоровым кувшином в одной руке и полотенцем в другой. Лиза ополоснулась над большим тазом, стоящим на специальной подставке, кое-как почистила зубы под пристальным взглядом своей помощницы и подняла на нее растерянный взгляд. Надо было что-то делать дальше, но что?

— Подавать одеваться, барыня, али кофею сначала откушаете? — тут же спросила бойкая прислуга.

— Лучше кофе, — пробормотала Лиза, пытаясь выгадать хоть немного времени на размышления.

Маша немедленно развила бурную деятельность. Облачила Лизу в длинный халат, расписанный павлинами, с поклонами проводила на балкон, на котором стоял небольшой плетеный столик и два кресла, куда-то убежала и через пять минут вернулась с подносом, нагруженным всякой всячиной.

На взгляд Лизы, принесенной еды вполне хватило бы человек на шесть. Блины, варенье, булочки, плотные топленые сливки в глиняном горшочке, мед, сметана, пастила, засахаренные орешки... Подавив в себе желание сожрать все и сразу, Лиза намазала еще теплую булочку маслом, плеснула в кофе молока и откинулась на спинку кресла, задумчиво оглядывая открывающийся перед ней пейзаж.

Вид с балкона вполне соответствовал остальному антуражу. Перед двухэтажным бревенчатым домом расстилался пыльный унылый двор, местами облагороженный клумбами с чахлыми розами. Вдоль высокого забора, огораживающего все это сомнительное великолепие, засыхали несколько кустов сирени. Утоптанная грунтовая дорога веселенького желтого цвета, начинающаяся у ворот, петляла по заросшему разнотравьем полю и терялась в березовой роще. Через поле, помахивая длинной лозиной, оборванный мальчик лет пяти гнал стадо толстых серых гусей.

Откуда-то из-за дома вывернул мужик, наряженный в невообразимое тряпье, в лаптях, заросший бородой по самые брови. Завидев сидящую на балконе Лизу, он немедленно содрал с головы шапку и отмахнул поясной поклон, чуть не ударившись лбом об землю. Растерявшаяся Лиза попыталась выдавить из себя какое-нибудь приветствие, но мужик, похоже, этого и не ждал. Прижав шапку к груди, он боком, по-крабьи, опасливо косясь наверх, прокрался вдоль фасада и сгинул за кустами. Лиза задумчиво посмотрела ему вслед, и, чтобы успокоить нервы, щедро намазала румяный блин сметаной.

Как только она поставила опустевшую чашку на блюдце, в дверном проеме возникла Маша:

— Одеваться пора, барыня. Я вам уж и платье приготовила. Того гляди, гости съезжаться начнут, а вы неприбранная сидите.

— Какие еще гости? — насторожилась Лиза.

— Капитан-исправник с нотариусом из города прибудут, — принялась перечислять Маша, понявшая вопрос буквально. — Отец Амвросий появиться обещался, поддержать вас в трудную минуту. Василий Антипыч с Петром Макарьичем, соседи ваши, тоже должны приехать, ну и Денис Петрович, конечно. Он и ночевать остаться порывался, да Василий Антипыч увез его, нехорошо, говорит, с молодой барыней в одном доме, неприлично...

— И зачем они все сюда едут? — запаниковала Лиза, которой совершенно не хотелось ни с кем видеться. — Что им по домам не сидится?

— Положено так, барыня, — пожала плечами Маша. — Почтение выказать вдове, ну и бумаги привезут, какие подписать надо.

— Какой еще вдове? — удивилась Лиза. — И где же она?

— Так ведь супруг ваш, барыня, третьего дня Богу душу отдал, — бросив на нее непонятный взгляд, объяснила Маша.