Кикиморы тоже плачут

Глава 1

Платье было черное, длинное, тяжелое, с глухим воротом и длинными узкими рукавами. Маша сноровисто облачила Лизу в этот музейный образец швейного искусства, расплела ее растрепавшуюся за ночь косу, подобрала волосы в строгую прическу и прикрыла ее черной кружевной косынкой.

— Готово, барыня, — сообщила она, подавая Лизе черные атласные туфельки. — Велите зеркало принести?

— Да, наверное, — промямлила Лиза, испытывающая сильное желание убежать и спрятаться где-нибудь в лесу.

Маша снова куда-то умчалась и вернулась с небольшим зеркальцем. Оттуда на Лизу испуганными карими глазами взглянула молодая темноволосая девушка, одетая как чучело двухсотлетней давности.

— Очень мило, — пробормотала Лиза, поднялась со стула и, с непривычки путаясь в длинной тяжелой юбке, подошла к окну. — Ой, там, кажется, кто-то едет.

— Петр Макарьевич прибыли, — объяснила Маша, мельком глянув, как из повозки выгружается подтянутый мужчина лет сорока. — Пожалуйте, барыня, в гостиную, негоже гостя ждать заставлять. Лукерья там уж и обустроила все, как принято.

Еще раз поклонившись, Маша сгребла разбросанное по кровати белье и выбежала из комнаты, взмахнув подолом, словно лиса хвостом. Лиза немного постояла у окна, глядя на подъезжающие к дому экипажи, еще раз посмотрелась в зеркало, а Маша все не возвращалась. По всему выходило, что гостиную придется искать самостоятельно.

Побродив по второму этажу, где были сплошь спальни и гардеробные, Лиза спустилась по лестнице, толкнула тяжелую деревянную дверь и очутилась в огромной, старомодно обставленной комнате. Лиза мельком отметила длинный диван с горой вышитых подушек, рояль у дальней стены, высокие часы с маятником и белый изразцовый камин, и робко подняла глаза на собравшихся в гостиной.

— Елизавета Андреевна, милая, мы все сочувствуем вашей утрате, — густым басом произнес высокий, осанистый, довольно молодой священник, поднимаясь из глубокого мягкого кресла. — Крепитесь.

— Я... да, благодарю вас, — пробормотала Лиза и на всякий случай поднесла к сухим глазам платочек, который вручила ей Маша.

С другой стороны к ней немедленно подскочил Петр Макарьевич, и они вместе с отцом Амвросием со всем почтением препроводили Лизу к дивану. Присев на краешек, Лиза вновь поднесла платочек к глазам, и под его прикрытием принялась беззастенчиво рассматривать окружающих, которые негромко переговаривались между собой.

Неведомый зверь капитан-исправник оказался приятным пожилым дядечкой в красивом мундире. Петр Макарьевич запросто величал его Тимофеем Ивановичем, и, отойдя от Лизы, тут же завел с исправником беседу об охоте на красную дичь. Отец Амвросий, не чинясь, подошел к столу, уставленному разнообразными сладостями и выпечкой, и принялся меланхолично поглощать блины. Высокий, желчного вида мужчина средних лет в черном сюртуке, разложил на столике какие-то бумаги и перебирал листки, время от времени недовольно хмыкая. Все они, после приветствия, совершенно перестали обращать на Лизу внимание.

— Однако, Василий Антипыч запаздывает, — внезапно произнес исправник, озабоченно взглянув на часы. — Может быть, начнем без него? Свидетелей, мне кажется, достаточно. Василь Василич, что скажете?

— Так Денис Петрович же, — уныло напомнил ему мужчина в черном. — Поди обойди его, шкандаль закатит, как есть...

Услышав о возможном скандале, Лиза занервничала еще сильнее, и непременно разревелась бы, но тут хлопнула дверь, и в комнату вошел еще один гость. Молодой высокий блондин, одетый скромно, но дорого и не без щегольства, поигрывающий богато украшенной тростью.

— Приветствую вас, господа, — проговорил он, небрежно кивнув собравшимся. — Василий Антипович просил передать вам свои нижайшие извинения. Ему слегка нездоровится, простуда...

— Что же, тогда приступим, — покивал исправник. — Елизавета Андреевна, в состоянии ли вы выслушать речи господина нотариуса?

— Да, конечно, — пробормотала Лиза, нервно комкая платок в руках. Насколько она помнила, нотариусы все и всегда объясняли очень подробно, иногда даже излишне. Так что у нее появился неплохой шанс разжиться информацией.

Василий Василич изобразил на лице сообразную моменту торжественность, откашлялся и заговорил:

— Итак, как мы все знаем, третьего дня сосед наш, Терентий Архипович Муравьев, покинул этот мир вследствие переедания за свадебным ужином и случившимся с ним через это ударом. Имущества за Терентием Архиповичем осталось немало. Имение сие, Калиновкой именуемое, да приписанная к нему деревня Калиновка с крепостными, числом две сотни душ. Также сельцо Болотное с крепостными числом пятьдесят душ, да прилегающие к ним поля площадью двести десятин, да еще на пятьсот десятин лугов да леса. Да счет денежный в банке в Ветлужске общей суммой сорок тысяч рублей серебром.

— А прибеднялся покойник как, а жалился... — пробормотал Петр Макарьевич. — А сам копеечка к копеечке, да и накопил...

Нотариус метнул на него недовольный взгляд и чуть повысил голос:

— Ранее наследником Терентия Архиповича был Денис Петрович Волков, приходящийся ему троюродным племянником. Однако, после того, как наш добрый сосед женился на Елизавете Андреевне, единственной наследницей осталась она.

— Вот и прекрасно, — радостно потер руки исправник. — Видите, как хорошо все устроилось? Ни судов, ни споров... Это не на десять детей деревеньку с восемью крепостными делить.

— Минуточку, — приподнялся в кресле Денис Петрович. — То есть как это — единственной наследницей? Это что же, все имение уйдет какой-то приблудной девке?

— Денис Петрович, голубчик, держите себя в руках! — возмутился Петр Макарьевич. — Что вы, право же, так...

— А то, что неизвестно еще, жена она дяде была или нет, — скривился Денис Петрович, вперив в Лизу полный ненависти взгляд. — Пусть докажет сначала, что дядя ее и впрямь до опочивальни довел!

— Что?! — возмутилась Лиза, забывшая о своем плане сидеть тихо и слушать внимательно. — Да как вы смеете!