Кикиморы тоже плачут

Глава 2

— Нехорошо как-то, сироту наследством обойти, — замялся Петр Макарьевич. — Не по-божески это, да и не по-людски, если уж на то пошло. Без копейки оставить...

— Помилуйте, я же не собираюсь ее грабить, — оживился Денис Петрович. — Положить ей приличное содержание, рублей сто серебром в год. Нет, лучше пятьдесят, на что в монастыре деньги? Будет жить в скромности и духовной чистоте, молиться за душу усопшего супруга...

— Это вы хорошо придумали, — пробасил отец Амвросий, утирая салфеткой замаслившиеся от блинов губы. — Да только если Елизавета Андреевна возжелает в монастырь уйти, имущество ее под опеку церкви отправится. Так что нет, не выйдет у вас этот фокус.

— Ладно, — поморщился Денис Петрович. — Пусть уж тут остается, во флигеле, выделю ей комнатку. Сама через месяц в монастырь запросится, да только опекуном имущества уже я буду. Так оно даже и лучше, приличнее.

Ошеломленная Лиза хватала ртом воздух, пытаясь справиться с возмущением и страхом одновременно. Да как они могут! Говорят о ней, как о какой-то вещи, решают ее судьбу и ни капли не стесняются того, что этот нахальный Денис собирается ее обобрать и выкинуть из дома!

— А с чего это вы взяли, что вас опекуном назначат? — поинтересовался Петр Макарьевич. — Мало ли, что вы ей теперь родственник, таких родичей в базарный день пучок может быть. И потом, вы, Денис Петрович, свое именьице-то промотали, наследство маменькино также по ветру пустили, ну какой из вас опекун? Давайте уж тогда по закону поступать. Как там полагается, Василь Василич, когда всем миром?

— Голосованием выбрать троих достойных доверия дворян, и поручить им общно управлять поместьем, — бесстрастно проскрипел нотариус.

— Вот! Достойных доверия! — воздел палец к небу Петр Макарьевич. — Вы, Денис Петрович, уж простите, к таким не относитесь! То ли дело мы с Тимофеем Ивановичем!

Капитан-исправник приосанился и закивал.

— Однако, это не тот случай, — продолжил Василий Васильевич. — Общно управляют сиротским имуществом, потому как сирота когда вырастет, может отчета затребовать. А за вдовами по закону церковь надзирает до самой кончины, или до вхождения в возраст наследников, буде таковые появятся.

— Откуда ж им взяться? — вытаращился Петр Макарьевич.

— Ну, вы как дитя малое... Через полгодика понятно станет, а то и пораньше, — кашлянул нотариус. — Может, Терентий Архипыч успел чего, всяко в жизни случается.

— А ежели вдова второй раз замуж выйдет? — заинтересовался капитан-исправник.

— Тогда имущество мужу переходит, это если наследников от первого мужа нет, — пояснил нотариус. — В целом, там еще тонкости имеются, но нам они не важны.

— Если это надо для дела, то я согласен, — кисло сообщил Денис Петрович. — Жениться, в смысле, на этой...

— Я зато не согласна! — возмутилась Лиза.

— А тебя, милочка, и спрашивать никто не станет, — отрезал Денис Петрович. — Побежишь под венец как миленькая.

— И не подумаю! — фыркнула Лиза. — Тоже мне, жених выискался. Женилка не отросла еще!

— Елизавета Андреевна, откуда вы слова-то такие знаете?! — всплеснул руками исправник. Петр Макарьевич явно смутился и отвернулся к окну.

— Терентий Архипович научил, — выдала Лиза. — Мой дорогой покойный супруг, о котором я безмерно скорблю!

— Значит, порешили, — возвысил голос отец Амвросий, перебив уже открывшего рот Дениса Петровича. — Оформляйте бумаги, Василь Василич, и меня в качестве опекуна пишите.

— Я этого так не оставлю! — вскочил с места Денис Петрович. — Я на вас в суд подам! Докажу, что при этой дуре имение приходит в упадок, и все отсужу!

Грохнув дверью, он вылетел из гостиной, и через некоторое время со двора донесся цокот лошадиных копыт.

— И ведь подаст, — покивал капитан-исправник. — Он не отступится, я эту породу знаю.

— А что, он правда может так сделать? — осторожно спросила Лиза.

— Да, есть такая возможность, — кивнул нотариус, отрываясь от бумаг. — Если удастся доказать, что при текущем опекуне имение перестало приносить доход, можно потребовать его замены. А Денис Петрович, все-таки, дядю навещал довольно часто, знает, как тут все заведено, так что суд может и его назначить. Но не раньше, чем через год!

— А зачем мне вообще опекун? — наконец задала мучающий ее вопрос Лиза. — Я совершеннолетняя, на голову не скорбная...

— Женщины, они к делам не способны по своей природе, — снисходительно пояснил ей Петр Макарьевич. — Это же не кошельки вязать и не на рояле романсы наигрывать, тут смекалка нужна, сноровка и понимание! Потому их законом в правах и ограничили, чтоб не разорялись по собственной дурости.

Возмущенная до глубины души Лиза набрала в грудь воздуха, и только было собралась высказать присутствующим все, что она думает о мужском шовинизме, как дверь снова распахнулась.

— А вот и самовар, — возрадовался отец Амвросий, потирая руки. — Куда как хорошо чашечку чая, чтобы нервы успокоить. Эй, как тебя, Лукерья? А блинков не осталось?

— Есть блинки, батюшка, свеженьких напекла, сейчас подам, — зачастила опрятная женщина средних лет, водружая на стол самовар. — Да закусочек холодных, я мигом!

Выбежав из комнаты, она вернулась с огромным подносом и принялась расставлять тарелки с какими-то нарезками. Все присутствующие, кроме занятого с бумагами Василия Васильевича и застывшей на диване Лизы, потянулись к столу.

К большому облегчению Лизы, чаепитие надолго не затянулось. Как только нотариус закончил оформлять бумаги, исправник с Петром Макарьевичем расписались в них, как свидетели, еще раз выразили Лизе свои соболезнования, и все трое отбыли, пообещав всякую помощь и содействие в случае надобности.

— Вот все и решилось, Елизавета Андреевна, — умиротворенно протянул отец Амвросий, с сожалением отодвигая от себя чашку. — Признаться, я ожидал худшего. Денис Петрович не тот человек, который так просто от лакомого куска отступится. Теперь наша с вами задача год продержаться, чтоб никакого убытка не сотворить, а то ведь другой раз не отобьемся.