Кикиморы тоже плачут

Глава 3

— Ты с ума сошла? Встань немедленно! — подскочила Лиза.

— Не смею, барыня, — залилась рыданиями Маша. — Я виновата, мне и ответ держать. На вашу милость и добросердечие уповаю!

— Да что случилось-то? — воскликнула Лиза. — Чего ты ревешь?

— Ваза... — всхлипнула Маша. — Вазу эту маменька покойного Терентия Архипыча еще покупала, я с нее пыль стирать стала, а она возьми и тресни. Не нарочно я, барыня, пожалейте!

— Ну треснула... Ну выбрось, — растерялась Лиза. — А рыдаешь ты чего?

— Так старый барин велел, кто хозяйское имущество попортит — в чулан на хлеб и воду, а потом... — Маша зарыдала в голос и поползла по ковру, стремясь поцеловать туфельку барыни.

Лиза шустро поджала ноги и как могла строго сказала:

— Ты мне это брось! Прекрати немедленно! Барин распорядился, а я отменяю. Вот. Встань, кому говорю!

Маша немедленно вскочила и рассыпалась в благодарностях и славословиях, норовя облобызать барыне ручку. Лиза пару минут терпеливо слушала, пряча руки за спину, потом окончательно озверела и цыкнула:

— Хватит уже. Пойди лучше вазу выкинь.

Оставшись в одиночестве, Лиза, чтобы успокоить нервы, съела два пряника, и попыталась придумать план дальнейших действий. Думалось откровенно плохо, потому что было непонятно, как она сюда попала, и не проснется ли завтра в общаге под вопли собирающихся на работу соседей.

Жить там ей совершенно не нравилось. Двенадцать квадратных метров в клоповнике с грязным туалетом и покрытой вековыми наслоениями жира кухней мало кого порадуют, но позволить себе снимать что-то более приличное она не могла. Подав на развод, Данил выставил ее из квартиры, в чем была. Заявил, что раз все покупки оплачивались с его карты, Лиза не имеет права ничего унести с собой. Да еще и отсудил половину ее скудных накоплений как совместно нажитое имущество.

Директор фирмы, в которой она изображала из себя хорошего бухгалтера, был лучшим другом Данила, поэтому с работы она тоже вылетела со свистом. Еще и порадовалась, что ей разрешили написать заявление по собственному, а не испортили трудовую какой-нибудь гадкой статьей.

Деньги утекали, как вода сквозь пальцы, на новую работу устроиться не получалось — Лиза подозревала, что и тут не обошлось без ее бывшего мужа. Когда-то Данил казался ей честным и справедливым, а оказался обыкновенной сволочью, мстительной, подлой и мелочной. Подумать только, ведь он сам притащил бабу в их дом, а когда Лиза застукала их в спальне в интересной позиции, еще и ухитрился выставить ее виноватой и закатить скандал. Дескать, она специально не предупредила его, что вернется домой пораньше, а значит — пыталась следить и оказывала на него моральное давление. Девица его в это время заливалась хохотом на их супружеской кровати, даже не пытаясь прикрыться.

Стараясь не думать о своем недолго продлившемся несчастливом замужестве, Лиза целыми днями бегала по собеседованиям, по вечерам возвращалась в общежитие, ужинала невкусной овсянкой из пакетика и проваливалась в сон, чтобы с утра снова начать бег по кругу.

По вечерам, засыпая, она позволяла себе помечтать о другой жизни: тихой, размеренной, обеспеченной. Без отказов, ухмылок за спиной, а то и в лицо, без буйных соседей, хронического безденежья и душного общественного транспорта. Иногда ей даже снилось что-то доброе, наполненное любовью, уютом и теплом большой семьи. После таких снов Лиза долго не могла заснуть снова, комкая край подушки и утирая текущие по лицу слезы.

«Похоже, дорогое мироздание решило надо мной сжалиться, — размышляла Лиза, дожевывая третий пряник. — Досадно только, что подарок судьбы оказался с подвохом. В смысле, с новым родственничком. А вот обойдется! Мне нужнее!»

Внезапно по комнате пронесся легкий ветерок, несмотря на то, что все окна и двери были закрыты. Что-то зашуршало в углах, забегали по изразцам камина какие-то смутные тени, а из часов выглянула кукушка и пристально уставилась на Лизу. В воздухе сгустилось странное ощущение ожидания, словно вот-вот должно было произойти что-то важное.

— Ну, что смотришь? — спросила у кукушки Лиза. — Я, может, всегда о такой жизни мечтала. Нравится мне тут. Мое! Никому не отдам!

Хоровод теней сорвался с камина, промчался по стенам, складываясь в причудливые фигуры, и вдруг брызнул ярким светом, рассыпался, раскатился по ковру яркими искрами. Часы присвистнули и принялись отбивать полдень, хотя стрелки их едва дотянули до половины одиннадцатого утра. Засияли радугой оконные стекла, налились красками букетики незабудок на выцветших шелковых обоях, а в комнате почему-то сладко запахло абрикосами. Кукушка кивнула и втянулась внутрь часов, захлопнув за собой дверцу.

— Эй... — растерянно позвала ее Лиза, подойдя к часам. — Это что сейчас такое было?

Кукушка безмолвствовала. Лиза поковыряла дверку пальцем, пытаясь заглянуть внутрь, но кукушка держала оборону крепко. Дверца не открывалась, только изнутри донесся странный звук, похожий на ехидное хихиканье.

— Ну и сиди там в темноте, — обиделась Лиза. — А я пойду хоть посмотрю, что за дом мне достался.

Припомнив, что на втором этаже не было ничего интересного, Лиза толкнула дверь, в которую Лукерья заносила самовар, и нос к носу столкнулась с Машей.

— Изволите чего, барыня? — немедленно осведомилась та, отмахнув очередной поклон. — Вы, ежели что, покличьте просто, я враз прибегу, что ж вы ножки трудите.

— Изволю, — кивнула Лиза. — Дом хочу осмотреть, а то никак не запомню, где тут что.

Маша снова окинула ее тем самым непонятным взглядом, в котором читалась надежда пополам с сомнением, и двинулась по длинному полутемному коридору, указывая на двери:

— Тута вот у вас столовая для парадных обедов. Двадцать человек можно разом за стол усадить! А ежели потесниться, так и больше поместится. Это вот старого барина кабинет, там у него все книги приходные и ящик денежный. Это вот передняя, отсюда в галерею выход да на парадное крыльцо, а тут библиотека... Ой, нет, барыня Лизавета Андреевна, не ходите туда! Там от веку пыль не вытирали, Терентий Архипыч не велел туда соваться! Выпороть грозился, кто без дозволения зайдет.