Кикиморы тоже плачут

Глава 4

— Не ведаю, барыня, — пожала плечами Маша. — Сколько себя помню, всегда она тут была, а только ее и не открывали никогда. Поди, и ключа от нее не осталось. Да и кому такая фитюлька нужна? Туда и не протиснешься никак.

— Для собак та дверка поставлена, барыня, — вклинилась в их разговор выглянувшая из кухни Лукерья. — Машка-то малая была, не помнит, а я Архипа Петровича, отца Терентий Архипыча, застала еще. Собак он охотничьих любил — страсть, не дом был, а чисто псарня. По всем коридорам шныряли, по всем комнатам. Бежишь так с тряпкой али с тарелками, а она высунется откуда и за ногу тебя цап! Ох, время было...

— Понятно, — пробормотала Лиза и снова уставилась на дверцу. Для собачьего лаза она была слишком велика, да и зачем было врезать в нее замок? Впрочем, барские причуды дело святое, захотел барин — наделал дверей в стенах, захотел — приставил к каждой по крепостному, чтоб перед собаками двери отпирали-запирали, и кто запретит?

— Вы, барыня, обед заказывать сейчас будете? — деловито спросила Лукерья, вытирая руки об фартук. — До обеда еще далече, да только не каждое блюдо можно быстро сготовить. Ежели будет на то ваша милость, так сразу бы и обговорили и обед, и ужин, и выпечку к чаю. А то могу попозже явиться, как позовете.

— Да мне как-то все равно, чем обедать, — растерялась Лиза. — Впрочем... а что тут обычно готовят?

— На первое щец могу из свежей капусты сотворить. Глядите вот, хорошие кочаны, белые, плотные, — степенно принялась перечислять Лукерья, с поклоном провожая барыню на кухню. — Или суп из потрохов, куриного супчику завсегда хорошо. К супу пирогов с морковью, с кашей да с грибами. На хлебное кулебяку с грибами да с капустой, а то с дичью можно. Еремей с утра силки проверил — десяток перепелов принес, да два зайца. На леднике они, смотреть будете?

— Нет-нет, я верю, — испуганно отказалась от созерцания дичи Лиза.

— Ежели кулебяку с капустой, то на жаркое можно зайца в сметане потушить, или телятину с соленым огурцом пожарить, осталась еще телятинка. Из рыбного подлещики только, уж простите, не было сегодня другой рыбы. А на холодное тогда буженина пойдет, вчера запекали, — продолжала Лукерья. — Индейку-то с лимонами, которую третьего дня готовили, я сегодня господам на стол подала, на закусочки. Уж простите барыня, что самочинно распорядилась, а только быстро надо было решать, чтоб никто не сказал, что у вас в доме гостей не кормят.

— Нет-нет, все правильно, — замотала головой Лиза. — Спасибо большое, сама бы я так хорошо все не устроила. Только куда мне столько еды? Супа хватит, тем более с пирогами.

— Воля ваша, а только положено так, четыре перемены, не меньше, — поджала губы Лукерья. — Да потом заедочками с чайком побаловаться. Что ж это за еда — суп? Это нам с Машкой сойдет, щец похлебали, да дальше побежали, а для барыни это не обед. Да и не пропадет ничего, жаркое да холодное на ужин останется, хлебное к чаю на утро.

— Ну, раз так, тогда пусть будут щи, телятина и буженина, — решила Лиза. — Куда уж больше?

— На сладкое что прикажете? — осведомилась Лукерья. — Пастилы, орешков да варенья у нас в достатке, а из горячего могу разве только пирог испечь. Яблоки в кладовой прошлогодние есть еще. В лесу-то пока ягоды нет, холодно, а в оранжерее никто их не снимал, так и сыпется все на землю.

— Почему? — удивилась Лиза.

— Так барин Терентий Архипыч без него туда ходить не велели, — развела руками Лукерья. — Вот садовник и поопасался, вдруг и вы не прикажете. Скор был Терентий Архипыч на расправу и нравом крутехонек, вот и побаивается народ.

— Глупости какие, — фыркнула Лиза. — Зачем же урожаю пропадать? Впрочем, я бы на оранжерею с удовольствием посмотрела, только не знаю, удобно сейчас садовнику будет?

— А что ж нет? — вытаращилась на нее Лукерья. — Для того он там и поставлен, барские приказы исполнять. Хоть среди ночи пойдите — все покажет и обскажет в лучшем виде.

— Кошмар какой... — тихо пробормотала Лиза. — Еще я среди ночи по оранжереям не бродила. Послушайте, а можно мне еще кофе? Если это вас не очень затруднит. А то что-то я проголодалась от этих разговоров.

— Сию минуту сварю, — поклонилась Лукерья, пряча в уголках глаз усмешку. — Машка, чего встала столбом? Проводи барыню наверх, не в кухне же она кофей пить будет. Да мухой за подносом вертайся, а то знаю я тебя, языком зацепишься с кем, и на полдня.

Лиза, окончательно выпав из образа барыни, попыталась Лукерью поблагодарить, но была мягко выпровожена из кухни и отправлена на второй этаж в сопровождении верной Маши.

— Кофей на балконе пить станете, али в будуар вам подать? — осведомилась Маша, проводив Лизу в ее комнаты.

— Лучше на балконе, — посомневавшись, выбрала Лиза. — И скажи мне, Машенька, есть у меня какое-нибудь другое платье? Это очень тяжелое, и воротник шею натер.

— Есть конечно, как не быть, — затрещала Маша, бросаясь к очередной двери. — Это ж, барыня, платье траурное, для гостей да на выезд, а дома завсегда что полегче носят. Оно при гостях неприлично, а как все разъехались, так можно и переодеться.

Не переставая болтать, она притащила из гардеробной несколько платьев и раскинула их на кровати. Лиза с восхищением гладила мягкую ткань, касалась пальцами искусной вышивки и никак не могла решить, какое из них она хочет надеть первым.

— Вот это, — наконец определилась Лиза, ткнув пальцем в бежевое с черным лифом, щедро отделанное кружевом цвета кофе с молоком.

Маша немедленно вытряхнула ее из негнущегося парадного одеяния, помогла переодеться, проводила на балкон и убежала на кухню. Лиза удобно устроилась в кресле, подложив под спину пеструю лоскутную подушечку, и рассеянно уставилась на бредущее вдалеке стадо.

Коровы, издалека похожие на кучу оживших разноцветных валунов, медленно тянулись вдоль опушки березняка, то и дело останавливаясь, чтобы ущипнуть клочок травы. Внезапно трусившая впереди всех пеструшка притормозила, замотала головой, а потом и вовсе рванула в сторону, явно стремясь оказаться подальше от леса. Ее товарки, почуяв опасность, тут же скинули с себя сонную одурь и бросились врассыпную, не обращая внимания ни на щелчки пастушьего кнута, ни на заливистый лай мечущейся вокруг них собаки.