Кикиморы тоже плачут

Глава 5

— На болоте, барыня, — вздохнула Маша. — Рощу видите? За ней пруды раньше были зарыбленные. А потом враз их тиной затянуло, и там кикиморы завелися, как из ниоткуда. Вчера еще не было, а сегодня оп — и стали там жить. Да вы не бойтеся, не опасные они и людей не трогают. Если, конечно, в болото не лезть.

— К-какие еще кикиморы? — недоверчиво переспросила Лиза.

— Обыкновенные, — пожала плечами Маша. — Мелкие да лохматые, встретишь такую, так она или грязью бросит, или обругает по матушке, чтоб близко не совались. А так никакого от них вреда нету.

— А воют почему? — уточнила Лиза.

— Так мне ж откуда знать? — удивилась Маша. — Небось, не нравится им там, вот и воют. И то сказать, мало радости целыми днями в тине бултыхаться.

В кикимор верилось с трудом, но другого объяснения кошмарным рыданиям все равно не было. Ежась от разбегающихся по спине мурашек, Лиза отпустила Машу, налила себе кофе и наполнила тарелку разнообразными сладостями.

Засахаренные фрукты и варенье из лепестков роз привели ее в благодушное настроение, и ей даже стало немного жалко кикимор. Тем более, что те перестали выть и рыдать, и до Лизы только иногда доносились горестные всхлипывания. С распространением звука, кстати, тут тоже было что-то неладно. До болот было как минимум километра полтора, а то и два, а слышно все было — словно кикиморы устроились у нее под столом.

Напившись кофе, Лиза преисполнилась жажды деятельности и вознамерилась посетить оранжерею. Где она находится, и как искать садовника, Лиза не знала, поэтому снова пришлось призывать на помощь Машу. Та с поклонами проводила барыню по длинному, пахнущему пылью и воском коридору, распахнула перед ней дверь и завопила:

— Степан! Степан Иваныч, барыня тебя просит пред светлы очи!

Откуда-то издалека донеслось шарканье и невнятное бормотание. Дожидаясь садовника, Лиза с любопытством разглядывала задний двор. Был он куда больше двора парадного, чисто прибранный, и ни один клочок земли в нем не пропал даром.

Напротив дома тянулись крепкие деревянные сараи, дровяной навес и сеновал. Наособицу, чтобы не тревожить барское обоняние неприятными запахами, выстроены были конюшня и курятник. В загоне, огороженном плетнем из высушенной лозы, бродили толстые куры, а в выкопанном прудике плескались утки и два толстых гуся.

От крыльца к колодцу вела хорошо утоптанная дорожка, огибала его и раздваивалась, уходя куда-то за хозяйственные постройки. Между ними, торопливо кланяясь барыне, то и дело пробегала дворня, явно спешащая по каким-то делам.

— За сараями еще что-то есть? — спросила Лиза, просто, чтобы не стоять молча.

— А как же, барыня, — затараторила Маша. — Налево если пойти, там скотный двор, коровки, козочки. Всегда мы и с молочком, и с масличком. А за ним к реке спуск, туда скотину поить гоняют, да бабы белье полощут. Направо ежели пойти, так в огород попадете, а вбок еще дорожка есть, она в сад да в оранжерею ведет, а растут в оранжерее всякие фрукты дивные...

— А тебе бы только через стекла глазеть, — оборвал ее подошедший сухонький, опрятно одетый старичок в соломенной шляпе. — Иди, трещотка, делом займись. Про свое хозяйство я барыне сам все обскажу, а то ты наговоришь, пожалуй.

— Вы тут старший садовник, да? — уточнила Лиза. — Степан Иванович?

— Так и есть, Степаном кличут, — отозвался садовник. — А по батюшке меня величать вам, барыня, и вовсе не следует, не по чину мне. Пойдемте-ка, расскажу да покажу, что у нас тут как.

Приноравливаясь к медленному шагу старичка, Лиза пошла следом за ним, поминутно задавая вопросы:

— А это что? А тут что хранят? Ой, козочка, какая миленькая! А они правда молоко дают?

— Я вам, барыня, про скотину ничего не расскажу, — развел руками Степан Иванович. — Я по растениям больше.

— А кто расскажет?

— Ключница у Терентия Архипыча была, Прасковья, — пояснил садовник. — Да только прогневала она барина чем-то, он ее и продал, а новой не назначил. Так что оно само все так и идет, как получится.

— Очень мило, — оторопела Лиза. — Ладно, с этим потом разберемся. Показывайте свои владения.

В оранжерее было душно, жарко и пахло забродившими ягодами. Лиза покачала головой, глядя на осыпающуюся смородину, осмотрела чахлый персик, какую-то необыкновенную малину, крыжовник, полюбовалась на деревце инжира и запросилась на свежий воздух.

— Раньше-то, барыня, чего у нас тут только не росло, — вздыхал садовник, провожая ее по тропинке в сад. — И мушмула, и жимолость, и смородины сортов десять было, и даже айва японская, хеномелесом именуемая. Богатый фрукт, ох и мармелад с него выходит! И цветет красиво. А потом враз все и засохло, вчера было, а потом оп — и одни колючки да сушняк.

— Отчего же? — удивилась Лиза, мельком отметив, что где-то она уже слышала про «вчера было». — Вы извините, я в садоводстве не очень разбираюсь, но мне кажется, что так быть не должно.

— Точно, не должно, — согласился Степан Иванович. — Да только все равно сделалось. Да кто я такой, чтоб против барской воли идти...

— Рассказывайте, — потребовала Лиза, останавливаясь под облезлой вишней. — Терпеть не могу все эти секреты и недомолвки.

Садовник с сомнением осмотрел ее с головы до ног, пожевал губами, потом махнул рукой и проговорил:

— Да нет никакого секрета, барыня. Только вот не по чину мне барские причуды обсуждать, не прогневать бы вас.

— Обещаю, что гневаться не стану, — серьезно сказала Лиза.

— Барина-то батюшка, Архип Петрович, собачником был знатным, — неторопливо начал садовник, вновь двинувшись по дорожке. — В доме псарню развел, ступить некуда было. И вышло так, что один из кобелей — злобный был, черный, мордатый — сунулся на кухню ночью. А там домовой как раз прибирался, али варил чего. Им-то тоже есть надо, вот они и управляются себе, когда кухарка спит. Кобель его возьми да и цапни, и пошел промежь ними разлад. Домовой собак гоняет, те на него кидаются.