Кикиморы тоже плачут

Глава 7

Маша сбивчивому рассказу Лизы совершенно не удивилась.

— Так это ж Еремей был, барыня, он лесом живет, всё видит, всех знает. Небось, завел себе дружка какого из лесной нечисти. А то, может, обещал чего принести. Им-то, в лесу, ни молока, ни хлеба взять негде, вот они к людям и выходят. Сменять на что или выпросить, чтоб угостили.

— Мне бы с ним поговорить надо. С Еремеем.

— Как вам, барыня, угодно будет, — поклонилась Маша. — Да только он может и два, и три дня не появится, если в дальние леса уйдет. Хлеба-то он у Лукерьи немало взял сегодня, с запасом.

— Ну как вернется, так сразу ко мне, — попросила Лиза, поднимаясь с кресла. — Не забудь, пожалуйста.

Маша кивнула и побежала в комнату — взбивать перины и подушки.

Утром, едва напившись кофе, Лиза развила бурную деятельность. Несмотря на то, что с болота всю ночь несся горестный плач, выспалась она прекрасно, и с энтузиазмом взялась за наведение порядка.

Начать было решено с кладовых. Призванная пред барские очи Лукерья пояснила, что ходит только в одну, где лежат продукты, и берет то, что нужно для приготовления очередной барской трапезы, а про остальные знать не знает, что там хранится.

— Вот вместе и посмотрим, — потерла руки Лиза. — Готовить сегодня все равно ничего не надо, ты вчера наготовила на роту солдат, мне за неделю столько не съесть.

— Как барыня прикажет, — с показной покорностью ответила Лукерья, обменявшись с Машей быстрым веселым взглядом. — Только вот ключи от кладовых у Терентия Архипыча хранились, а где они сейчас — про то я не ведаю.

— В спальне барской лежат, на сундуке, — с готовностью подсказала Маша. — Сейчас принесу!

Через пару минут она протянула Лизе массивное железное кольцо, увешанное ключами всех форм и размеров. Крохотные фигурные ключики от ящиков секретера, обычные железные — от дверей, и несколько огромных, покрытых патиной ключей с бороздками затейливой формы, которые на взгляд не подходили ни к одному замку в доме.

Возле первой же кладовой они застряли минут на пять, поскольку ключ пришлось подбирать методом тыка. Наконец, десятый или одиннадцатый ключ со скрипом провернулся в замке, Лиза открыла дверь, и с визгом отскочила в сторону.

— Фу, гадость какая, — отмахиваясь от огромной стаи вылетевшей моли, пробормотала она. — Откуда это?

— Тут, барыня, пряжа лежит... лежала, — доложила Лукерья, заглянув внутрь. — Терентий Архипыч о прошлом годе гневался еще, что мало напряли, купцам продать нечего, а оно вот где было.

— Выбросить, — мрачно постановила Лиза. — Да не сейчас, Маша, брось пока. Чувствую, тут много с чем прощаться придется.

В следующей кладовке обнаружился большой запас окаменевших сухофруктов в мешках. Лиза поворошила рукой покрытые пылью ломтики яблок и неуверенно сказала:

— Это, наверное, тоже стоит выкинуть?

— Лучше бы на скотный двор отдать, — тихо предложила Лукерья. — Там все в дело пойдет.

— Как же так можно было, — сокрушалась Лиза, обнаруживая то ссохшееся варенье, то кишащую жучками крупу, то огромный слипшийся восковой ком, когда-то бывший парой сотен отличных свечей. — Зачем так делать? Копить, запирать, и ждать пока испортится... Нет, не понимаю. Столько продуктов зря пропало!

В подвале и на леднике дела обстояли ничуть не лучше. Кривясь, как от зубной боли, Лиза поплотнее закуталась в теплую шаль, поковыряла пальцем позеленевший от времени брусок сливочного масла и тоскливо спросила:

— Сколько ж лет оно тут валяется?

— А кто его знает, барыня, — развела руками Лукерья. — Их по три, по четыре зараз приносят, как масло собьют, а на неделю и половины куска не уходит. Вот и копится потихоньку.

— Тогда все испорченное тоже выкинуть, а остальное... Так, стоп, подожди, как это половина куска на неделю? Сколько в доме человек всего?

— При доме-то? — задумалась Лукерья. — Я да Потап, истопник, да Еремей. Еще дед Степан при доме кормится, да Аглая с Варькой, при скотине которые. Андрюшка, лакей барина бывший, да конюх Мишка, да кухарка людская, Феклой кличут, да девок сенных с пяток, вот и вся прислуга, барыня. Скромно Терентий Архипыч жил, не любил лишнего народишка.

— И на такую толпу половину куска? — ужаснулась Лиза.

— Так кто ж рабов своих будет коровьим маслом кормить, — хмыкнула Лукерья. — Им и льняное в кашу сойдет.

— Это из которого краски и олифу для дерева делают? — мрачно уточнила Лиза. — Нет уж, в моем доме никто стройматериалы есть не будет. Найдёте мне эту вашу Феклу, я ей объясню, что и как она теперь будет готовить.

Следом в пользу Феклы и ее подопечных отправилась свиная полутуша, раскинувшаяся на льду, два бочонка солонины, пяток копченых гусей, бочка с квашеной капустой и четыре круга вполне неплохого сыра.

— Или вы его съедите, или он тут пропадет, — строго сказала Лиза попытавшейся запротестовать Лукерье. — Что значит «барские продукты»? Мне этого на три года хватит.

— А ежели гости какие, Лизавета Андреевна? — всплеснула руками кухарка. — Гостей чем кормить станем?

— Ну... один оставь пока. Как свежий будет, этот сразу в людскую отдадим, — решила Лиза.

Осчастливленная Фекла, которой велено было убрать подальше всякую гадость, и приготовить нормальной еды, на радостях попыталась целовать барыне руки. Лиза, так и не привыкшая к подобным изъявлениям чувств, позорно от нее сбежала и спряталась в кабинете.

Остаток дня она передвигалась по дому с оглядкой. В коридорах, как бы случайно, ей то и дело попадался кто-нибудь из прислуги, норовящий обозвать ее милостивицей и благодетельницей, а заодно изо всех сил приложиться лбом об пол.

Несмотря на эти досадные обстоятельства, к вечеру все содержимое кладовых, которое еще годилось в дело, было пересчитано, переписано, и распределено. Теперь оставалось только вычислить примерный расход продуктов в месяц, рассчитать необходимый запас, и можно было начинать продавать излишки.

Довольная проделанной работой, Лиза с аппетитом поужинала вчерашней телятиной, напилась чаю и отправилась спать под ставший уже привычным плач кикимор. На завтра у нее был запланирован разговор со старостой Калиновки, от которого во многом зависело, удастся ли ей сохранить за собой имение.