Книжный магазин у озера

Глава 2. Кот, пирожки и драконы.

Лиза проснулась раньше будильника.
Ее разбудили шаги — неторопливые, уверенные, с легким скрипом каждой ступеньки. Дом проверял, проснулись ли его жильцы.

Она какое-то время лежала, глядя в потолок. Комната, которую тетя Варя выделила ей на втором этаже, была маленькой, но светлой: узкая кровать, старый шкаф, стул у окна, на котором аккуратно лежал вчерашний свитер. За стеклом тянулся серый, молочный свет — тот самый северный, который не столько освещает, сколько присутствует.

На лестнице кто-то протяжно мяукнул.
Лиза вздохнула, села, обняла колени.

— Кажется, у моей совести появились лапы, — пробормотала она.

Она нашарила телефон, посмотрела на время. Было уже достаточно поздно, но где-то внутри поднималась старая привычка: еще бы пять минут, еще бы немного поваляться. Другой голос — новый — осторожно возражал: ты же сама сюда приехала, за новой жизнью.

Фома снова мяукнул, на этот раз ближе — протяжно, обиженно. Лиза встала, подошла к двери и приоткрыла ее.

Перед ее дверью сидел кот, большой, серый, уверенный в себе. Он строго посмотрел на Лизу — видимо у них с утра была назначена планерка, и она на нее опаздывала.

— Доброе утро, — пробормотала она. — Я чувствую себя виноватой, хотя ничего еще не успела сделать.

Фома с упреком мяукнул и важно направился на кухню.

Лиза вздохнула, собрала волосы в хвост, накинула теплую кофту и пошла следом.

На кухне пахло жареными яйцами и свежим хлебом. Окно было запотевшим, на подоконнике стояли два горшка с какими-то упрямыми зелеными ростками, которые явно не собирались погибать даже в карельской ноябрьской реальности.

— О, проснулась, — сказала тетя Варя, оглянувшись. — Я решила, что ты будешь спать до обеда.

— Меня Фома разбудил, — Лиза кивнула на кота. — Смотрел так, что стало стыдно лежать дальше.

Фома демонстративно сел на подоконник и повернулся к ним хвостом.

— Это он умеет, — хмыкнула тетя. — Он у нас тут главный по дисциплине. Садись. Кофе будешь?

— А как здесь принято: чай, кофе, настой хвои? — уточнила Лиза.

— Здесь принято, чтобы было тепло, — сказала тетя и поставила перед ней кружку. — Остальное — по вкусу.

Они ели молча. Лиза слушала.
Дом жил своим привычным ритмом: где-то щелкала батарея, за окном хрустел снег под чьими-то шагами, старые часы на стене тихо отмеряли минуты. Не городская спешка, не нервный фон, а спокойное: нам некуда спешить.

— Как спалось? — спросила тетя, когда Лиза доела.

— Тихо. Я даже не сразу поняла, чего не хватает.

— Шума?

— Шума, да. Дороги, криков людей, соседского перфоратора, бормотания телевизора… — Лиза сделала глоток. — Тут я… слышу себя.

Тетя кивнула так, словно в чем-то убедилась.

Когда они спустились в магазин, там было прохладнее, чем на кухне. Лиза включила лампы — мягкий свет разлился по стеллажам, по старой стойке, по креслу с пледом. Магазин на их глазах просыпался — нехотя, но с любопытством.

— Итак, — начала тетя Варя, доставая из ящика блокнот, — раз ты теперь наш сотрудник, нужно познакомить тебя с правилами.

— Я люблю правила, — сказала Лиза, забирая блокнот себе. — С ними кажется, что мир поддается контролю.

— Тут мир контролю не поддается, — отрезала тетя. — Но мы делаем вид, что все контролируем. Пиши.

Лиза открыла блокнот.

— Первое. Если полка накренилась — не держи. Отойди.

— Уже усвоила. Не геройствовать.

— Второе. Если видишь ребенка с книгой в руках — даешь плед, лист бумаги и карандаш. Книги портить нельзя, а лист — все стерпит.

Лиза кивнула и записала.

— Третье. Если кто-то спрашивает: «У вас есть такая, синяя, на обложке цветочек, ну вы знаете» — не смейся. Мы никогда не знаем. Но делаем вид, что знаем.

Лиза еле заметно улыбнулась.

— А еще?

— Еще… — тетя задумалась. — Если заходит человек с лицом, которое говорит, что мир его предал, — наливаешь чай. Даже если он пришел за блокнотом. Особенно если за блокнотом.

Лиза записала и это.

Какая-то часть ее — та самая журналистская, привыкшая раскладывать все по полочкам, — оживилась. Это было как новый формат материала: «Маленькая вселенная под названием книжный магазин».

Колокольчик над дверью звякнул.

В магазин вошел мужчина лет шестидесяти, в толстой вязаной шапке и с огромным шарфом почти до пояса. В руке он держал пакет, из которого торчал хвост рыбы.

— Доброе утро, девочки, — бодро сказал он. — Сегодня озеро опять разговаривает.

— Петр Федорович, — обрадовалась тетя. — Что оно вам сегодня рассказало?

— Шумит, — махнул он рукой. — Недовольно. Но это к клеву не относится. Ловится хорошо.

Он обвел взглядом Лизу.

— А это у нас кто?

— Это Лиза. Моя племянница. Теперь будет мне помогать.

— Ну что ж. Главное — не спорить с местной природой. Про остальное договоримся.

Лиза улыбнулась и, не зная, что делать, прижала к груди блокнот.

— Вы, наверное, за… — она замялась.

— За продолжением «Морского дозора». Там капитан на самом интересном месте застрял. Варвара, вы ему передайте, пусть уже вылезает.

— Кому — автору или капитану? — уточнила тетя.

— По-хорошему, обоим, — вздохнул он.

Лиза нашла нужную книгу и протянула покупателю. Он аккуратно взял ее, пролистал несколько страниц, точно проверяя, на месте ли буквы, и одобрительно кивнул.

— Быстро учишься. Это хорошо.

Он ушел, оставив после себя запах рыбы, холода и чего-то еще — какого-то особого озерного настроения.

— Он к нам постоянно заходит, — пояснила тетя. — Если долго не появляется — значит, озеро позвало его по своим делам.

Дальше утро потекло размеренно.

Лиза разбирала упавшие книги, расставляла их по полкам, иногда зависая на корешках. В журналистике она привыкла к клавиатуре, новостным лентам, срочным сообщениям. Здесь, в «Белой Чайке», понятия «срочно» просто не существовало.