Княжна Разумовская. Спасти Императора.

Глава 4.

Уже в ночном халате из плотной ткани и сорочке с длинными рукавами я сидела в кресле и, не видя узора, смотрела на вышивку. Женщины здесь занимались рукоделием, и роспись шелковыми нитями считалась подходящим занятием для молодой барышни.

Тяжелую поступь брата в коридоре я уловила издалека. Подняла голову и настороженно прислушалась, и Соня, которая сидела рядом с креслом на низком пуфе, повторила мое движение. Я не успела даже испугаться, когда раздался требовательный, громкий стук в дверь.

— Сестра! — прогремело с той стороны. — Ты не спишь?

Увидев мое лицо, Соня недоуменно заморгала. Я схватила ее за руку, желая сказать, чтобы не открывала ему, но это было бы полнейшим безумием с моей стороны. Поэтому я отпустила запястье несчастной девушки, и она тотчас прижала его к груди, принялась растирать.

Открыв дверь, она посторонилась, пропуская Сержа. В моей спальне он смотрелся огромным чужаком. Весь его мрачный вид резко контрастировал с обстановкой комнаты, выполненной в светло-розовых, песочных и кремовых тонах.

— Сестра, — он растянул губы в хищной улыбке и сел в кресло напротив меня. Бросил заинтересованный взгляд на вышивку. — Решила заняться чем-то полезным? Это хорошо, — одобрительно покивал, а мне захотелось запустить в него тяжелой вазой.

Получается, Варвара не особо любила вышивать. Чем же она занималась бесконечно долгими днями и вечерами?..

— Пришел справиться о твоем здоровье. Тимофей сказал, к тебе доктор приезжал, — Серж закинул ногу на ногу, сверкнув начищенным носом лакированного ботинка. — Не вспомнила ли ты что-нибудь? Головные боли тебя все еще мучают?

Пришел справиться, не пора ли мне предпринять вторую попытку.

Вот что на самом деле хотел узнать старший брат.

— Ничего не вспоминается, — ответила я, состроив озабоченное, взволнованное лицо. — Напротив, кое-что забывать стала. Доктору пожаловалась, а он лишь руками развел!

Серж не смог подавить радостную улыбку, полную облегчения. Опомнился и поспешно нахмурился, изображая сочувствие.

Да уж, братец, актеришка из тебя никудышный. Как тебя только взяли в заговорщики?..

— Ну-ну, — пробормотал он. — Все еще образуется. А вот говоришь, еще забывать стала… Что, к примеру?

Все, кроме того, как твои руки сперва душили меня, а после — перекинули через лестницу.

— Многое… Вот жених ко мне приезжал, а я, представь себе, вспомнить не могу, как мы помолвлены были.

Серж неприятно, слишком уж довольно хохотнул.

— Ох, Варвара, душа моя, право слово, нашла о чем беспокоиться, — он притворно покачал головой. — Но, диво, что не помнишь. Ты так злилась и топала ножками… Я, к примеру, вовек не позабуду.

Его радостный восторг неприятно меня поразил, а поведение прежней Варвары — расстроило. Топала ногами? Коли Серж не врет, то для девицы ее лет это неприемлемо что в этом мире, что в моем. Здесь взрослели раньше, в восемнадцать многие нянчили первого ребенка.

— Но все же, — я тряхнула распущенными волосами, лишь перетянутыми на спине лентой. — Расскажи мне, в чем там было дело. Совсем ничего не помню, — и я приложила ладонь к виску, хотя голова не болела.

Сержу надоело забавляться, и он снизошел до объяснений.

— За Жоржа Императрица хлопотала. Ну, а батюшка наш и рад был. Все надеется дела свои поправить да милость Императорскую вернуть, — и он вновь грубо хохотнул.

Понятнее от его слов мне не стало, но кое-что интересное я услышала. Значит, за князя Хованского — Георгия Александровича, Жоржа — поручилась сама Императрица, супруга Александра II. Любопытно.

И какие дела нужно было поправить отцу? Он Московский генерал-губернатор, не много сыщется должностей, что были почетнее.

Серж вскоре ушел, и, задув свечу, я улеглась в постель, забралась под одеяло, теплое благодаря грелке, но долго не могла заснуть. Я вновь чувствовала себя одиноко: совсем как в прошлой жизни, когда медленно затухала от рака. Я была сиротой в том мире. После смерти вырастившего меня деда не осталось никакой родни. И сиротой же я ощущала себя здесь. У моей предшественницы, кажется, был скверный характер, и она отвадила от себя близких людей.

Тетушка смотрела настороженно, будто ожидала подвоха. Отец гневался. Брат не испытывал никаких родственных чувств. Не побоялся пойти на убийство.

Слуги сторонились. Одна лишь Соня говорила со мной, но и она меня побаивалась. Подруги… Были ли у Варвары подруги?.. Я нашла несколько записок, но они показались мне такими бесчувственными и безлики. Едва ли с теми, кто их отправил, меня связывала крепкая дружба.

Жених… Про него и думать не хотелось!

Вот и выходило, что я была одна. И довериться мне было некому. И некому было рассказать о том страшном преступлении, которое замыслил мой брат. Никто мне не поверит. Никто.

Тайные встречи с англичанами. Студенческие собрания и кабаки. Вольнодумцы, как говорила Кира Кирилловна.

Я неплохо помнила историю России. Все тайные общества были во многом различны, но сходны в одном: они убивали людей. Покушались на князей, на градоначальников, на особ императорской крови. На самого Императора. Они взрывали бомбы, устраивали засады, открывали беспорядочную стрельбу в толпе.