Княжна Разумовская. Спасти Императора.

Глава 8.

Итак, меня посадили под домашний арест.

Старший князь Разумовский запретил покидать особняк до конца недели: в выходные ожидался бал в честь именин Киры Кирилловны.

Браслет, который она мне вручила для ювелира, я потеряла в момент наезда. Когда вспомнили про него, то было уже поздно. Его так и не нашли.

Единственную хорошую новость принесла Соня: разбушевавшийся отец заставил Сержа ежедневно ходить вместе с ним на службу. Они покидали особняк рано утром и возвращались уже поздним вечером.

Все планы, которые вынашивал мой брат, были, очевидно, поставлены на паузу.

Можно сказать, аресту в том или ином виде подверглись мы оба.

Несостоявшееся покушение, весь ужас которого дошел до меня не сразу, а спустя несколько дней, повлияло на меня странным образом. Я погрузилась в апатию. С трудом поднимала себя по утрам с постели, с трудом заставляла что-то делать, кроме как сидеть возле окна и смотреть, как с кленов в саду медленно опадала листва.

Но отдохнуть, учитывая слова доктора о сотрясении, мне и впрямь было полезно. Поэтому я твердо решила, что несколько дней разрешу себе ничего не делать, спать допоздна и, возможно, грустить.

Одно занятие, впрочем, нашлось. По особняку ходить мне никто не запрещал, так что я каждый день посещала библиотеку. Конечно, читать было порой непросто, но кое-что полезное я для себя выяснила. По большей части из газет, которые доставляли старшему князю Разумовскому к завтраку.

Меня мучила загадка, скрывавшаяся за словами Киры Кирилловны про князя Хованского: «Георгий третьей степени, апостол Первозванный в неполные тридцать лет».

Из газет я и узнала, что «Георгий третьей степени» официально назывался Орденом Святого Георгия и считался высшей военной наградой Российской империи. А «апостол Первозванный» был Орденом Святого апостола Андрея Первозванного и выдавался за особые заслуги перед Российским государством, включая как боевые подвиги, так и гражданские отличия.

И это сильно контрастировало с моими представлениями о том, каким человеком был князь Хованский.

На четвертый день заточения Кира Кирилловна сменила гнев на милость и приставила меня к делу: помогать с приготовлениями к балу.

Я и представить не могла, как это сложно. Казалось бы, простое торжество, но столько тонкостей, столько всяких мелочей следовало учесть!

Особняк походил на осиный рой: туда-сюда летали посыльные, разнося приглашения; извозчики доставляли живые цветы для украшения бальной залы; приезжали модистки с платьями для примерки...

Вся эта суета заставляла нервничать. Мне ведь придется танцевать. Вспомнит ли тело знакомые движения? Или я опозорюсь еще и на балу?..

В день накануне я осталась в особняке одна: отец и брат уехали на службу, тетушка, поджав губы, сообщила, что несколько приглашений для особо дорогих гостей она должна доставить лично и также отбыла.

Я как раз стояла в просторном холле и принимала очередную партию цветов, раздавая указания посыльным, где разместить охапки роз, когда вошел дворецкий и, откашлявшись, торжественно объявил.

— Его сиятельство князь Хованский!

Лакеи распахнули двери, и жених вошел в комнату стремительным, чеканным шагом. Я перехватила испуганный взгляд Сони и порадовалась, что была в холле не одна.

— Княжна, — он чуть поклонился мне, остановившись в нескольких метрах.

— Князь, — я присела в слабом намеке на реверанс. — Отца и брата нет сейчас, они на службе…

Не представляла, что иное могло привести его в особняк, как не необходимость встретиться с кем-то из них.

— Я знаю, — его ответ обезоруживал. — Я приехал, чтобы поговорить с вами.

С несколько секунд я смотрела на него, размышляя, правильно ли услышала. Идеи в голову приходили одна безумнее другой.

— При меньшем скоплении людей, — князь продолжал давить, и я, наконец, отмерла.

— Вот как, — посмотрела на него с сомнением, пытаясь прочесть ответ на лице, но оно ничего не выражало. — Что же, ступайте за мной, — кивнув Соне, я развернулась и повела его в малую гостиную.

Ненавидела ее, но комната была ближайшей и самой удобной для приема гостей. Тем более таких незваных и нежданных.

— Что-нибудь выпьете? — я посмотрела на него, когда мы вошли. — Быть может, чай? Или приказать подать что-то из коллекции отца?

Князь резким взмахом руки остановил лакея, который хотел закрыть дверь, и покачал головой, вновь взглянув на меня.

— Нет, благодарю.

Воцарилась тишина: я стояла спиной к окну, скрестив на груди руки. Князь Хованский застыл напротив, сложив ладони за спину. Он был в привычном темно-синем мундире. Я же с утра надела простое, домашнее платье. Не ожидала гостей.

От его взгляда у меня по рукам бегали мурашки. Хотелось воскликнуть, чтобы он уже сказал то, ради чего пришел, и поскорее покинул особняк.

— Как вы себя чувствуете, Варвара Алексеевна? — спросил он спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью.