Княжна Разумовская. Спасти Императора.

Глава 9.

С самого утра особняк стоял на ушах. Слуги заканчивали последние приготовления, натирали до блеска паркет в бальном зале, уничтожали песчинки пыли в большой и малой гостиных. Модистка с платьями прибыла к десяти. Выяснилось, что после предыдущей примерки я чуть похудела, и поэтому полтора часа мне пришлось простоять в булавках и заколках, после помощницы ушивали платье в талии.

Отец не выходил из кабинета, предпочитая не показываться на глаза Кире Кирилловне, которая дотошно все проверяла и выговаривала слугам за каждую мелочь.

Я тоже заперлась в своих покоях вместе с Соней. Серж, по случаю бала и именин, был дома, и я не хотела с ним случайно встретиться.

После чая, поданного ровно в пять вечера, начались долгие, утомительные сборы. Пришла камеристка Киры Кирилловны в сопровождении модистки, и вместе с Соней они причесали меня и помогли одеться. Нижние юбки, лиф, корсет, кринолин и — наконец — платье.

Бледно-голубое, летящее, нежное. С пышной, колоколообразной юбкой, расширявшийся от затянутой в корсет узкой талии. С плотно облегающим верхом с открытыми плечами и декольте, обнажавшим ключицы. Рукава были короткими и воздушными, и к ним полагалось надеть кремовые перчатки, которые длиной доходили до локтя.

Платье было пошито из тонкого шелка и плотной тафты, отделано кружевами, жемчугом и серебряной вышивкой по подолу и лифу. Ткань величественно переливалась в свете свечей и едва заметно блестела.

Мои волосы уложили в сложную прическу с локонами, а из украшений я взяла лишь жемчужные сережки. И камеристка, и модистка, и Соня — все они в один голос советовали дополнить платье бриллиантовым ожерельем, но я отказалась. Ключицы и шея смотрелись такими хрупкими и нежными в окружении воздушных рукавов и строгого, плотного лифа, что мне не хотелось ничем их «забивать».

Внизу в бальной зале было жарко натоплено. Ярко, словно днем, светили сотни свечей. Повсюду стояли живые цветы, и их яркий аромат расплывался вокруг, будоража и пьяня.

— Хорошо выглядишь, Варвара, — сурово похвалил старший князь Разумовский.

По случаю бала он сменил привычный мундир на черный суконный фрак с брюками из той же материи. Рубашка на груди была так туго накрахмалена, что слепила, когда на нее попадал свет.

— И впрямь, сестра, — елейным, а потому пугающим голосом поддакнул Серж. — Просто прекрасно выглядишь.

Я сглотнула неприятный комок и стиснула челюсть.

Вскоре появились первые гости. Мы вчетвером стояли в дверях бального зала, приветствуя каждого, кто проходил сквозь них. Сперва лакеи в нарядной форме громко объявляли имена и титулы, затем мы обменивались любезностями: я приседала, склоняла голову или подавала руку, закованную в перчатку, словно в броню.

Кира Кирилловна сияла ярче сотни свечей. Наконец-то ее волнения окончились. Не успев начаться, бал уже стал триумфом. На него собралась вся знать Москвы и, поговаривали, многие даже специально приехали из Северной столицы.

— Князь Хованский, Георгий Александрович, с княжной Хованской, Елизаветой Александровной.

Мое сердце забилось чаще, когда я услышала знакомое имя. Подняла голову и узнала в девице, прибывшей вместе с моим женихом, ту самую девушку, которую я видела у ювелирной лавки.

Как будто это что-то меняло!

Во-первых, по-прежнему была милашка Долли. Во-вторых, накануне он мне не поверил.

И это разом перечеркнуло все.

— Здравствуйте, Варвара Алексеевна, — сказал жених негромким голосом с легкой хрипотцой, из-за которой у меня по позвоночнику поползли мурашки.

Он склонился над моей рукой и, выпрямляясь, перехватил мой взгляд. Его глаза затягивали в пропасть.

Я опустила ресницы потупившись.

Он не поверил тебе вчера, Варвара

Приветствие было невероятно затянутым и утомительным. Ноги заболели стоять в непривычных туфлях. Кринолин давил, корсет — душил. Но все когда-нибудь заканчивается. Закончилось и оно, и отец с тетушкой отправились открывать бал.

Грянул оркестр. Первым танцем был вальс, и Серж железной хваткой сомкнул на моем запястье ладонь, когда я еще не успела от него отойти, и практически выволок меня на середину свободного пространства, где уже кружили старший князь Разумовский и Кира Кирилловна.

Тело вспомнило движения раньше разума, и я вполне свободно следовала в танце за Сержем, который уверенно вел. Перед глазами мелькали бесконечные нарядные платья, красивые женщины, статные мужчины, блеск украшений и свет свечей.

Но я не позволяла себе расслабиться ни на мгновение. Серж задумал этот танец не просто так. Я должна быть настороже.

— Как твоя голова, сестрица? — спросил он проникновенным шепотом, когда к нам присоединились и другие пары, и наш разговор потонул в общем шуме. — Память не вернулась? Говорят, второй удар помогает устранить последствия первого.

Я резко повернула голову и, задрав подбородок, посмотрела ему в глаза. Брат усилил хватку: мои пальцы, зажатые в его руке, онемели, и я перестала их чувствовать. Лежавшая повыше талии ладонь давила на лопатку даже сквозь корсет.

А вальс все играл и играл, и Серж кружил меня по паркету все быстрее и быстрее. Воздуха не хватало, корсет душил. Я пыталась сосредоточиться, но в какой-то момент потерялась в пространстве.