Когда качнется пустыня

Глава 11. Возвращение.

Отведя резким движением руки плотную занавеску, Рииат Квангро вышел на расположенную за окном небольшую выступающую площадку. Его комната располагалась на северо-восточной стороне здания, и окна выходили прямо на центральную площадь перед резиденцией короля. Солнце еще не взошло, ознаменовав о себе лишь тоненькой желтоватой линией у вершин восточных гор, а посему было довольно прохладно. Конечно, для Рииата большую часть своей жизни прожившего на юге Лиабии, где перепады дневных и ночных температур были гораздо суровее, легкие северные заморозки почти не ощущались, но вот для Мираи они казались настоящей стужей. Обычно Рииат сам неустанно согревал ее, однако в те ночи, когда он находился при короле, девушке приходилось оставаться в кровати одной и посему ему пришлось приобрести несколько шерстяных одеял у местных торговцев. Как раз сейчас, Мирая, тихонько посапывая в их широком ложе, завернулась с головы до ног в одно из таких одеял. Лишь копна ее черных курчавых волос да изящная светло-коричневая щиколотка выглядывали из-под плотной ткани.

Мирая была одной из многочисленных служанок короля Эйнаса, и до того момента как Рииат решился взять ее себе, многие уже побывали с ней, об этом легко можно было догадаться по ее не по годам развитым умениям в постели. Забрав ее, Рииат первым делом позаботился о том, чтобы никто кроме него больше не прикасался к ней. И желающие, к слову сказать, быстро ретировались. И дело было даже не в том, что Рииат был широкоплечим мускулистым рхекаститом с приплюснутым носом, злобным выражением лица и здоровенным двухметровым копьем в руках. Нет, самым весомым аргументом оказался факт того, что он являлся ни много ни мало главой стражи самого Эйнаса Хидета. Сам Рииат никогда не считал это такой уж большой привилегией.  У себя в деревне он много лет являлся правой рукой вождя, и это должность в его краях не считалась такой уж исключительной, хотя, несомненно, она входила в число наиболее ответственных и опасных. Из-за постоянных клановых распрей, вожди, как и их охранники, ежедневно подвергались смертельной угрозе, и лишь немногим из них удавалось продержаться на своем посту хотя бы один десяток лет. Вождь Рииата продержался без малого двенадцать лет, и лишь предательство его собственного брата смогло прервать столь долгое правление. Отравив его во время званого пира, пришедший к власти клан поспешил обвинить в смерти вождя Рииата, которому дабы сохранить свою жизнь пришлось навсегда покинуть родные края.

С того момента для него начались тяжелые времена. Несколько лет ему пришлось провести в голодных скитаниях от одного лиабийского города к другому. Пару раз он даже оказывался на грани смерти, но рхекаститские Идолы, коим он без конца молился, оставляли ему его жалкую жизнь. Однажды, подрабатывая за жалкие гроши на одного торговца в Скрытом Городе, ему посчастливилось спасти молодого человека, на палантин которого поздно вечером напала одна из местных разбойничьих банд. Людей защищавших юношу быстро разметали, и Рииату пришлось в одиночку противостоять шестерым вооруженным бандитам, но для человека много лет отражавшего покушения на своего вождя эта была не такая уж и сложная проблема. В благодарность за спасение, юноша, оказавшийся не кем иным, как единственным сыном почившего брата короля Лиабии, взял его к себе на службу в качестве своего личного стража. С тех самых пор и по сей день Рииат, обещав оберегать и следовать за своим хозяином, каким бы тяжелым и опасным не был его путь, истово чтил данную им клятву верности.

Отвлекшись от своих мыслей, Рииат вновь огляделся по сторонам. В столь ранний час народу на улицах было еще довольно мало. Несколько торговцев только-только начали расставлять товары у своих лавок, и лишь парочка ранних спешащих по делам лиабийцев да двое фесфирей патрулирующих центральную улицу города, разбавляли своими голосами тишину просыпающегося города. Поэтому неудивительно, что когда из-за поворота со стороны военного ведомства выехали несколько конников, они тут же приковали к себе внимания немногочисленных зевак.   

Двигаясь по главной улице, небольшая группа вооруженных всадников, выстроившись клином,  неспешно приближалась к резиденции короля. Впереди на крупном вороном коне восседал сутуловатый молодой лиабиец с длинными ниже плеч черными прямыми волосами. Не считая чрезмерно полных губ и не столь крупного телосложения, Вастир Боз был практически точной копией своего отца. Вспыльчивый, своенравный, охочий до женщин и выпивки этот вечно жаждущий драки юный тамит в свои двадцать с небольшим лет уже считался одним из самых жестоких воинов Лиабии. Не знающий поражений и ставший самым молодым военачальником тамитских наемников за последние три сотни лет, этот молодой воин вечно взирал на окружающих его людей с надменным пренебрежением. Однако сейчас понуро ссутулившись, сидя на своем верном жеребце, его лицо не выражало ничего кроме беспомощной ярости.

Вылазку двухтысячного контингента тамитских всадников против переправляющегося через пустыню лендхарвестского полка иначе, как полным провалом назвать было никак нельзя. Мало того, что лендхарвестцам удалось выстоять, так и сами наемники понесли серьезный урон, потеряв свыше трети своих воинов. Узнавший о поражении своего отпрыска Хадар Боз в гневе едва не убил прибывшего с новостью посланца. Однако, к удивлению многих советников, сам Эйнас Хидет воспринял это неприятное известие довольно спокойно.

- По крайней мере, мы лишили их командования и части артиллерии, - безмятежно заметил король, когда новость достигла его резиденции. И, хотя, по мнению многих, это было довольно слабое утешение, с ним трудно было не согласиться. Двое старших лендхарвестских офицеров - лысый краснолицый полковник и бледный худощавый майор – как раз сейчас находились в середине колонны, прямо позади Вастира Боза. Норовистого полковника, уже несколько раз по дороге в город предпринимавшего попытки сбежать из-под стражи, пришлось связать по рукам и ногам и усадить позади одного из тамитских воинов. Ко всему прочему, если судить по его странному дерганию и громкому смеху тамитов, полковнику еще и засунули кляп в рот. Майор же ехал на лошади сам, и, глядя на неуверенную походку его коня, Рииат сделал вывод, что наездник из лендхарвестца был никудышный.