Кондитерша с морковкиных выселок

Глава 12

Сначала я не поняла, почему он послал меня куда-то по городу, а тем более в Венецию или куда там ещё дальше, но постепенно до меня дошло.

Нет, с этой остерией мне, похоже, тоже не повезло. И если там всё испортила капризная фифа, то тут всё испортил сам хозяин – тугодум ещё похлеще синьора Фу. Чучело какое-то. И остерия у него такая же.

– К вашему сведению, – сказала я и тоже упёрла кулаки в бока, – я – честная вдова. И хотелось бы знать, по какому праву вы меня оскорбляете? Я всего лишь хотела предложить вашем заведению своё варенье. Оно у меня, между прочим, отменного качества. А себя я не на помойке нашла, чтобы юбку задирать!

Выражение я украла у Ветрувии, но оно подействовало. На лице у хозяина «Чучолино» появилось движение мысли, он оглянулся на стол, где стояли мои горшки, и хмыкнул.

– Черешневое, апельсиновое, а в повозке ещё и яблочное, – сказала я сердито. – И у меня, чтобы вы знали, своя усадьба за городом. Я такое варенье варю, что с ложкой съесть можно.

– Простите, ошибка вышла, – признал хозяин. – Но только вы не по адресу, синьора. Варенье тут спросом пользоваться не будет. Вы же видите, «Чучолино» находится через канал от богатого квартала. Знатные синьоры сюда не заглядывают. А вечером приходят местные. Они люди простые, заказывают выпивку и закуску. Сыр, оливки, жареное на углях мясо... У моих посетителей и денег на варенье не найдётся.

– Вы сами устроили такую клиентуру! – огрызнулась я, ещё не совсем успокоившись из-за того, что меня приняли за даму наилегчайшего поведения. – У вас отличное местоположение, прекрасный вид на канал, а вы тут забегаловку открыли!

– У меня дотаций нет, – обиделся хозяин.

– И не будет – при таком-то подходе к делу!

– Да у меня клиенты медяками расплачиваются, а не золотом! – вскипел он окончательно. – Тут вам не «Маджонжи», если не заметили! – он осёкся, помолчал, а потом сказал почти добродушно. – С вареньем вам лучше в «Маджонжи» пойти. Если варенье хорошее, там за большие деньги возьмут. А здесь… – он обречённо махнул рукой.

Ну, не совсем он совесть продал, если отправляет меня к конкурентам. Я вдруг почувствовала симпатию к этому краснолицему великану. Он, и правда, не виноват, что богатеи предпочитают свой чистенький берег.

– Если хотите раскатать в лепёшку «Манджони», – сказала я, тоже переходя на спокойный тон, – то надо заканчивать с выпивкой.

– Я не пью! – так и вскинулся он. – Вино употребляю только на причастие!

– Зато других спаиваете, – ответила я строго. – Несите блюдце и ложку и попробуйте то, что я предлагаю.

– Да я уверен, что всё у вас хорошее, – вздохнул он. – По вам видно – чистенькая, умненькая… Это я сперва не разобрался, вы уж не держите зла. Выглядите вы больно молодо для вдовы. Но небеса не выбирают кого призвать, конечно… Только варенье здесь никто не купит, поверьте мне. Я здесь родился, а остерию держу уже десять лет.

– Давайте так, – сказала я решительно, – ваш чай, моё варенье. Посидим, попьём чаю, вы попробуете мой товар, и просто поговорим.

– Какой чай? – переспросил хозяин.

– А-а… э-э… – замялась я. – А с чем вы варенье едите?

– Вы не местная, что ли?

– Приехали с мужем из Милана, – выдала я ему придуманную легенду. – Муж был кондитером, хотел организовать своё дело, мы купили усадьбу, и тут он скоропостижно умер. Пришлось мне брать всё в свои руки.

– Из Милана? – усмехнулся он. – И вы не знаете, как есть варенье? А варить его точно умеете?

– В Милане мы чай пьём с вареньем, – сказала я наставительно. – Чай – это такие листочки. Напиток из заваренных листов.

– Не знаю, какой чай пьют в Милане, – опять заворчал хозяин, – но мы в Сан-Годенцо, пьём цикорий, мяту и ромашку. А варенье едим с мороженым. Или с ледяной водой. Или когда врач пропишет такое лечение. Но это в тех кварталах, – он указал большим пальцем через плечо.

– Заваривайте цикорий, – сказала я. – И салфетку какую-нибудь положите на стол. Хотя бы ради приличия.

Он хмыкнул, но отправился кипятить воду, а потом принёс мне белую полотняную скатерть, белое блюдечко, оказавшееся не фарфоровым, а фаянсовым, оловянную ложечку и оловянную кружку.

– Себе кружку тоже несите, – велела я, расстилая скатерть на столе возле самой двери, чтобы был виден канал и мост через него.

Через четверть часа на столе появился огромный медный чайник, из носика которого струился пар, хозяин заварил какой-то бурый порошок, который я сначала приняла за кофе. Но запах был не кофейный, а травяной… Напиток мне не понравился, и я лишь чуть пригубила его. Он горчил, как кофе, но по вкусу был совсем не кофе… Я даже затруднялась сказать, на что это было похоже. Но первая же ложечка варенья примирила меня с горьким непривычным вкусом, и напиток пошёл даже с приятностью. Пить чай в жару – первейшее средство, чтобы стало прохладнее. От холодной воды потом будет ещё жарче, а вот чашечка горячего напитка сначала разогреет, затем охладит.

Варенье было выложено на блюдце – по ложечке каждого сорта, и хозяин «Чучолино» точно так же, как синьор Фу из «Манджони», сначала долго рассматривал его, и лишь потом зачерпнул ложкой самую капельку и попробовал.