Контракт на любовь

Эпилог.

Почему он мне ничего не сказал? Почему он меня бросил? Почему? В голове закружились миллионы вопросов.

Голоса рядом снова превратились в какое-то сплошное отдаленное эхо.

— Маяковская, ты куда собралась? — вылезла из этого тумана Волкова с обеспокоенным лицом.

— Я... Мне надо... — беспомощно залепетала я.

Моя растерянность начала злить меня саму.

— Я забыла. У меня дело государственной важности. Попрощайся за меня с нашими гениальными подругами, — скороговоркой проговорила я уже внятнее.

— Государственной, ага. Знаем мы это твое государство на букву «М», — раздалось мне с легким сарказмом во след.

Но я уже никого не слушала. Ноги сами несли меня в центральный парк, до которого было подать рукой. Я почти перешла на бег. И только когда на знакомой скамейке я увидела знакомую спину, я резко остановилась. Не знаю, сколько я так стояла и сколько бы стояла еще, пока не услышала его голос.

— Если так и будешь стоять, то соус закончится.

Я потеряла дар речи. Он меня отчитывает? Он? Меня?

— Эй! Вообще-то это вы меня бросили, Марк Александрович, — возмутилась я.

В ответ мне донеслось что-то из серии «ох уж эти женщины». Потом Марк поднялся и подошел ко мне.

— Дорогая, о, великая из всех женщин всех времен и народов, простишь ли ты влюбленного в тебя глупца и позволишь ли ему еще хоть раз ощутить сладость твоих дивных уст? — практически привстал на одно колено он.

— Прекрати паясничать, Марк. Это не смешно, — изобразила я оскорбленную гордость.

— Тогда пойдем кушать. Твой чикен-бургер уже почти остыл. Ты когда голодная, очень злая.

— Марк?! — не сдавалась я.

— Ну виноват я. Бросил тебя. Ничего не объяснил. Давай покушаем, и я все тебе подробно расскажу. А то ты так похудела, сил нет моих на тебя такую смотреть.

Больше спорить я не стала. За чикен-бургер можно отдать многое, а когда он идет в комплекте с Марком — все.

Потом он, как и обещал, рассказал все. И о том, что ему пришлось якобы меня бросить, чтобы Александр Игоревич от меня отстал. И о том, что Марк сам искал и нашел нужную видеозапись в доме Марины, на которой прямо передо мной к ней в гости приходил Грозный-старший. И о том, что Марина немного прийдя в себя все же решилась рассказать обо всем своему отцу. Теперь Александру Игоревичу будет не так просто отмазаться.

Спустя полгода.

— Я должна быть свидетельницей вместе с ним? Ты хочешь, чтобы на твоей свадьбе состоялась драка века? — ожидаемо запричитала Волкова, как только я объявила ей о грядущей священной миссии.

Все эти полгода их случайные встречи с Максом Грозным оборачивались если не катастрофой, то маленьким скандальчиком.

— Лен, я только что сообщила тебе, что выхожу замуж. А ты вместо того, чтобы порадоваться за меня, возмущаешься, — попробовала я переключить ее внимание на себя.

— Я к этой звезде на три шага близко не подойду. Передайте ему, что если он нарушит эту границу, я за себя не ручаюсь, — продолжала возмущаться моя будущая свидетельница.

— Не ты ли когда-то бегала за этой самой звездой и ночами не спала, мечтая быть с ним ближе чем на три метра?

— Кто старое помянет. Береги глаз, пока еще Маяковская! — фыркнула Ленка. — Так что там со свадьбой. В каком цвете? Список гостей уже есть? А какой торт ты хочешь?