Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 68

Воздух Мейнсера был другим. Не дворцовый миазм интриг и страха, а свежий, соленый, напоенный криками чаек и шелестом прибоя. Солнце здесь не просто светило – оно целовало кожу, согревая до костей, прогоняя остатки дрожи и ледяной слабости.

Маэстро Венсан оказался прав: море лечило. С каждым днем тяжесть в конечностях отступала, тошнота становилась редким гостем, а в щеках появился румянец, не краска, а настоящий – от ветра и солнца.

Я гуляла по пустынным пляжам, собирала причудливые ракушки, читала под шум волн (тщательно проверенные книги) и впервые за долгие годы почувствовала… свободу. Свободу от Карла. От постоянного напряжения, от шепота за спиной, от ядовитой атмосферы, где каждый взгляд мог нести угрозу.

Здесь не было «ночных Ястребов», не было Юлианы с ее ледяной ненавистью, не было необходимости выверять каждое слово, каждый жест. Я могла просто дышать. И это было блаженством.

- Маэстро Венсан, – сказала я как-то утром, глядя на бирюзовое море с балкона маленькой, уютной резиденции, – мне кажется, для полного восстановления сил… потребуется еще несколько недель. Климат так чудесно действует. Не находите?

Лекарь, попивая травяной чай, посмотрел на меня с мудрой усмешкой. Он видел мое улучшение лучше меня самой.

- Ваше здоровье значительно окрепло, мистрис Корделия. Но воздух Мейнсера, безусловно, полезен для закрепления результата и… душевного равновесия, – добавил он тактично. – Я напишу Его Величеству, что рекомендую продлить ваше пребывание.

Радость вспыхнула во мне ярким пламенем. Еще несколько недель! Недель без оглядки, без трепета, без необходимости гадать, что в его глазах сегодня – страсть, холод или подозрение?

Я писала Карлу сама – легкие, почти девичьи письма, полные описаний моря, солнца, найденных ракушек. Рассказывала о своем улучшении, благодарила за заботу, за этот глоток свободы. Свободы, которую он даровал.

Первое время его письма приходили часто. Короткие, но теплые. «Рад, что тебе лучше, моя звезда». «Море тебе к лицу, даже на расстоянии». «Скучаю по твоим умным речам (иногда)».

Он спрашивал о здоровье, передавал новости двора – сухие, безликие. Ни слова о расследовании. Ни намека на то, когда же я вернусь. Я читала их, улыбаясь, и писала в ответ еще более светлые строки, полные надежды, что эта передышка исцелит не только мое тело, но и что-то между нами.

Но недели текли. Мои письма становились длиннее, его – короче и реже. Раз в десять дней. Сухой отчет: «Всё хорошо», «Лекарь сообщает о твоем прогрессе, я рад».

Ни «скучаю». Ни «вернись». Тишина из столицы становилась гулкой, настораживающей.

Однажды прибыл гонец не с письмом, а с приказом Маэстро Венсану: немедленно вернуться ко двору. «Его Величество требует вашего присутствия для консультации по важному государственному делу, касающемуся здоровья… знатной особы».

Лекарь собрался за несколько часов. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалось смутное беспокойство.

- Я должен ехать, – сказал он, прощаясь. – Ваше состояние стабильно. Продолжайте режим: прогулки, диета, отвары, которые я оставил. Воздух и покой – ваши лучшие лекари теперь.

Он уехал. И оставил меня в роскошной пустоте Мейнсера.

Резиденция, охраняемая верными, но молчаливыми гвардейцами Карла, внезапно показалась не убежищем, а золоченой клеткой. Вид на море – не вдохновляющим простором, а бесконечной стеной, отделяющей меня от мира, от жизни.

Свобода обернулась одиночным заключением. Я была здорова телом, но душа заныла новой болью – болью забвения, ненужности.

«Всё, надоела?» – шептала я, глядя на последнее, месячной давности, письмо.

Всего три строчки. Идеальный почерк канцелярии. Ни единого личного слова.

Радость свободы сменилась горечью сомнений. Что я для него теперь? Удобная фаворитка, которую держат на безопасном расстоянии? Напоминание о его уязвимости, о том, что он не смог защитить? Или просто… забытое прошлое?

Прошло еще две недели. Тишина. Я перестала писать. Зачем? Его равнодушие было громче любого ответа. Я пыталась наслаждаться свободой – читала, гуляла, даже пыталась рисовать море. Но краски ложились на бумагу тусклыми, безжизненными пятнами. Все казалось пресным, лишенным смысла. Я была пленницей в прекрасной тюрьме, и тюремщик… забыл о своем узнике.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Продолжение тут: https://litnet.com/shrt/dBWB

Муза будет благодарна за поддержку в виде лайков. Подпишитесь, чтобы узнавать о новостях автора.