Королева нежити, которая мстит жениху

В тени короны

Комната была узкой, с высокими окнами, занавешенными плотной тканью. Свет сюда почти не проникал — и в этом было что-то намеренное. Комнаты для разговоров, в которых не должно быть свидетелей, не нуждаются в дневном свете.

Руадис Вельт стоял у камина. Его лицо оставалось в тени, хотя пламя играло бликами по серебристой парче на рукавах. Арделан — новый король по факту, но не по титулу — сидел в кресле с высокой спинкой. Прямая осанка, руки сцеплены на коленях. Удивительное спокойствие, почти театральное.

— Всё прошло без изъянов, — произнёс Арделан. — Народ скорбит. Совет безмолвствует. Мать заперлась в личной капелле. Всё предсказуемо.

— Меньше всего я опасаюсь народа, — ответил Руадис. Его голос был низким, с редким севшим тембром, словно в каждом слове слышался пепел сожжённых книг. — Меня тревожит артефакт.

Арделан поднял бровь.

— Ты всё ещё не можешь войти в хранилище?

— Только король имеет доступ. Настоящий, по обряду. Пока тебя не коронуют, ключ остаётся символом, не более. Печать крови ещё не признала тебя.

— Тогда мы ускорим траур, — холодно бросил Арделан. — Через три дня устроим торжественные похороны. Стране нужен порядок, а Церковь — ясность.

— Это будет вызов. Ранние коронации редко заканчиваются хорошо. Народ ждёт скорби, а мы дадим ему контроль. Хитрая сделка.

— Я не пришёл ради скорби. — Арделан встал, шагнул к окну, отдёрнул штору и посмотрел на двор. — Я пришёл за правом менять историю.

Руадис усмехнулся:

— Ты звучишь как один из наших жрецов. Это неплохо. Но помни, Арделан: ключ от хранилища — это не просто металл. Это память рода. Магия в нём — старая, чуждая нам. Нам придётся взломать саму ткань династии.

— Я всё ещё не понимаю, зачем он тебе. Что за артефакт ты ищешь?

Вельт долго молчал. Затем ответил:

— Стекло Мерседи. Оно было создано не магами, а теми, кто пришёл до них. В нём — настоящая смерть. Не переход, не воскресение. Конец. Мы сможем прервать цикл. Тысячи лет назад некроманты почти добились этого — но тогда им помешали. Теперь — не помешают.

Арделан медленно выдохнул:

— И ты думаешь, это стекло в королевском хранилище?

— Я знаю. Последний истинный король запечатал его, чтобы даже Церковь не дотянулась. Но теперь — твой род, твоя кровь, твоя рука.

— И ты надеешься, что я отдам тебе то, что даже мой отец считал слишком опасным?

Руадис подошёл ближе. Он был невысок, но сейчас казался выше Арделана.

— Ты уже отдал мне корону. Осталось лишь то, ради чего мы вообще начали это движение. Без стекла мы не спасём мир от тьмы. Мы лишь отложим неизбежное. Но с ним — всё изменится.

Арделан кивнул.

— Тогда готовь всё к коронации. Пусть шьют мантии, распускают благословения, лепят новые легенды. Через трое суток я стану королём. И тогда — посмотрим, стоит ли трогать то, что древние пытались забыть.

Вельт не ответил. Лишь чуть склонил голову — в знак уважения или предвкушения. В огне за его спиной вспыхнул белый язык пламени — предвестник магии, что уже начинала просыпаться в недрах мира.

***

Комната принца Арделана опустела вместе с отступлением тяжёлых шагов Руадиса Вельта. Его мантия плавно колыхалась в полумраке коридора, а лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из мрамора. Сердце и разум верховного священника работали в унисон — впереди стояла важнейшая игра.

В соседней зале уже ждали Элеана и Жорен — их взгляды встретились с Руадисом без излишних приветствий, в них читалась напряжённая решимость.

— Король мёртв, — начал Руадис, опускаясь на кресло у окна. — Церемонии начнутся завтра. Народ будет в трауре, а наши враги — в замешательстве. Идеальное время для следующего хода.

— А что насчёт Селин? — спросила Элеана, её голос был мягок, но полон скрытой угрозы. — Она стала слишком опасной. Эта нежить... она слишком нестабильна.

Жорен кивнул, глаза блестели холодом.

— Неточный удар пробудит в ней то, что мы все боимся увидеть. Сейчас она — живая смерть, и только тьма защищает её. Мы не можем позволить ей раскрыться полностью.

Руадис задумчиво потер подбородок.

— Нам нужна стратегия, чтобы выманить её из укрытия. Сделать её уязвимой. Обезоружить, прежде чем она поймёт, что может сопротивляться.

— Особняк Луизы — наш лучший козырь, — тихо сказала Элеана. — Но у нас есть подозрения. Внутри есть глаза и уши, которые работают против нас.

Руадис улыбнулся тонко, едва заметно.

— Я чувствую холодный шёпот предательства где-то рядом, — произнёс он. — Кто-то в этом доме играет двойную игру. Шпион среди союзников — его присутствие — как яд в вене.

Жорен нахмурился.

— Мы не можем рисковать. Следующий ход должен быть точен, как удар кинжала в сердце.

Элеана подхватила:

— Тогда приготовим ловушку. Слабость для Селин, которая заставит её выйти из тени. Она сама не осознает, что идёт в капкан.

Руадис поднялся, тень с его фигуры легла на пол.

— Пусть наступает ночь. Тьма — наш союзник. И скоро мы возьмём то, что принадлежит нам по праву.

В этот момент за дверью прозвучал тихий скрип — будто кто-то осторожно открывал дверь, чтобы услышать последние слова. Но в комнате уже не осталось никого.