Космический экзамен для землянки

Глава 41. Где было начало – настанет конец

Отметить свободу мы решаем с девчонками в кафе. Идем всей группой. Завтра будет новый день, новые вызовы и новые реалии. Кому-то предстоит отрабатывать на кафедре свои долги, кому-то - путешествие на море. Кто-то вернется домой, а кто-то застрянет в городе в общежитии на все лето.

Поэтому мы выбираем недорогое кафе, где я подрабатывала официанткой в течение учебного года. Мне обещали скидку, когда я отработала последний день, и мы всей гурьбой вваливаемся туда.

Немного музыки, вкусные десерты, фруктовый чай, бесконечные разговоры – вечер проходит прекрасно, в дружеской, теплой атмосфере. Никто не комментирует мои царапины на лице, оставшиеся от ногтей Оли, только девчонки из комнаты иногда запрокидывают глаза, выражая всеобщее неодобрение поведением бывшей подруги.

— Включите погромче! — кричит Настя, когда слышится привычный и любимый ею трек. Заведение наполняется басами. В ушах все гремит.

Хороший вечер. Хорошее окончание истории.

Завтра я возьму свои собранные сумки и поеду домой, к маме, в поселок. Она рада: уже запланировала полно разных дел – от покраски труб до поклейки обоев в комнате. Я думаю о том, что с удовольствием окунусь во все дела, в ту жизнь, которая была у меня в прошлом году.

Но после того, как переведу дух, возьмусь за свою жизнь всерьез. Я уже видела, как могут уважительно смотреть на тебя звезды, и знала, что они могут рассмеяться в лицо, а потому хотелось вести себя так, совершать такие поступки, когда они одобрительно сияют, глядя на тебя.

— Ну, Ань, пойдемте домой, — Валерия подхватывает меня под руку, и мы одними из первых покидаем развеселую компанию и вываливаемся в июньский вечер. Теплый ветер гуляет в складках юбки, целует пальцы ног в босоножках, путается в распущенных волосах.

Мы берем друг друга в замочек – вкладываем руки под локти другой и такой четверкой, нестройной шеренгой плетемся в общежитие.

— Может, через пустырь срежем? — спрашивает кто-то.

Мое сердце делает кульбит в грудной клетке. Не хочу этого. Не хочу снова оказаться там, где повстречалась с Дэном. Точно знаю – как окажусь у того места, где впервые увидела его, как начну вспоминать, думать о том, что можно было сделать или сказать не так, поступить иначе, или, еще чего доброго, упаду в объятия меланхолии, от которой скрываюсь все это время.

— Вперед! — когда с двух сторон тебя тянут двое, отступить невозможно. И потому мы бредем медленно вперед. Дома заканчиваются. Пустырь, на котором уже разрослись сорняки высотой с наш рост, темнеет черными ямами, провалами, горами битого кирпича.

Я гляжу на небо, полное звезд, и мне кажется, что они разговаривают друг с другом, а может быть, считают нас, девчонок, которые идут вперед, в общежитие, чтобы уже завтра начать свою новую жизнь.

Лето обнимает, прикасается к плечам, голым ногам, рукам. Слышно песни сверчков. И от этого сердце сжимается так сладко, и в носу щиплет – как бывает, когда посмотришь хорошую старую мелодраму.

— Ой.

Наша шеренга застывает. Лика стоит, задрав голову кверху. Волосы откинулись назад, видно нос и острый подбородок. Мы следуем за ее взглядом.

— Это что еще такое.

Одно движение ресниц – и среди звезд появляется оранжевое пятно.

Второе – и оно меняет цвет на темно-фиолетовый.

Третье – и практически перед нами, за пару метров, на пустыре, приземляется овальный приплюснутый космолет. Это не Импел – тот больше похож на яйцо. Этот корабль явно не дело рук землян – мы бы сразу это поняли. Это корабль пришельцев. Небольшого размера, четыре на пять метров, отливает серебристым блеском защитного поля, которое медленно сходит, как волна от берега.

— Девочки, — пищит тихо Лика, заставляя всех нас пригнуться, обалдевших, застывших от шока. — Это пришельцы!

НЛО!

Я сглатываю.

Из космолета никто не выходит. Он вообще бесстрастно сереет на темном фоне черных деревьев позади.

— Ой, нам надо бежать, — мне приходит в голову вдруг, что это может быть нападение колонийцев, тех самых, что не хотят оказаться под гнетом кораблей империи.

— Погоди, — Лика достает сотовый телефон и включает запись. — Погоди немного.

— Мы разбогатеем!

— Продам видос на чей-нибудь канал!

— Дам интервью!

Шепотки девочек передаются из стороны в сторону.

Мы сидим в кустах, и это до смерти напоминает мне ту ситуацию, когда мы повстречались с Дэном. Вот ведь черт, так и знала, что не нужно идти через этот пустырь.

И тут я думаю про то, что это действительно могут быть колонийцы. Они могут решить захватить нашу планету, опередить имперцев, взять нас под свой контроль. И я бы не хотела такой судьбы ни для себя, ни для мамы, ни даже для Таращенко. Было бы намного лучше, если бы имперцы делились с нами лекарствами, техническими разработками… учили наших ребят…

Я отряхиваюсь, выпрямляюсь во весь рост.

Выхожу из-за куста под возмущенные яростные крики шепотом девчонок.

Юбка цепляется за ветки кустарника. Но я все равно иду. Не обращая внимания, что натыкаюсь в темноте на кабели и какой-то строительный мусор – потому что совсем не смотрю под ноги, а только иду вперед, не сводя глаз с безучастного корабля, который, возможно, таит в себе угрозу.

Поле считывает меня. Это не ощущается, но я знаю теперь, как устроены корабли.

Я откашливаюсь, боясь приблизиться еще на половину шага.

— А…

От волнения и страха подгибаются колени.

Знаю, что девчонки снимают на видео телефона, но ни слова не говорят друг другу – ловят все изменения, которые могут возникнуть здесь, у космического корабля. Все затаило дыхание. И я, и пустырь, и девчонки. И даже космос замер.

В прошлый раз Дэн сказал, что специальные службы нашей планеты реагируют чуть-чуть дольше, чем нужно. А это значит, что они, может быть, еще не знают, что у нас на пустыре приземлились будущие захватчики.

Я снова откашливаюсь. Скажу им, что Земля уже входит в состав империи. Пусть убираются к чертям.