Котел ведьмы: рецепты с секретом

Глава 3

Голова раскалывалась, во рту — вкус горелого теста и болотной тины одновременно. Я застонала и попыталась приоткрыть глаза. Потолок. Деревянный. Тусклый свет, льющийся сквозь грязное оконце, отбрасывал дрожащие тени от связок сухих трав, подвешенных под самым потолком. Лаванда, полынь и что-то с виду безобидное, но подозрительно шевелящееся.

— Ох ты ж, ипанакота лопнувшая… — прохрипела я и приподнялась.

Я лежала на грязном дощатом полу в какой-то... избе. Все было слишком настоящее: стены кривые, как у старого пенька, потолок низкий, стол — грубый, с потеками воска. В камине тлел жар, непохожий на электрический. Он будто жил.

И тут я заметила ее. В дальнем углу на лежанке под грубой шерстяной накидкой полулежала старуха. Настоящая ведьма из всех возможных. Сгорбленная, как запятая, кожа желтая и сухая,, как пергамент, волосы седые, спутанные, в комках трав.

Она едва дышала. Глаза приоткрыты, зрачки мертвенно-блеклые, но сфокусированы на мне.

— Не обманул… — прохрипела она. — Все-таки нашел… преемницу...

От старухи потянулся светящийся туман. Зеленоватый, густой, как сироп из абсента. Он медленно тянулся, как пар из чайника, только не вверх, а в меня. Обволакивал руки, лез под воротник, щекотал кожу.

— Нет-нет-нет! — замахала руками. — Я здесь случайно! Верните меня обратно!

Но туман уже впитывался в кожу. В легкие. В язык. Сердце заколотилось, как если бы в меня одновременно залили кофе и перцовую настойку.
Я ощутила… чужое знание. Рецепты, травы, запахи. Как варить зелье от ревности. Как испечь пирог, вызывающий кошмары. Как услышать правду, если подсыпать в тесто сушеный крысиный хвост.

— Не-е-ет… — захрипела я, а старуха вдруг улыбнулась.
На мгновение ее лицо прояснилось, глаза засветились… и она вспыхнула.

Бух! Я отлетела к стене. Зеленое пламя взвилось до потолка, сорвало пучки трав, осветило всю избу изнутри. Я заорала, вцепившись в пол, ожидая запаха горелой плоти, дыма, хоть чего-нибудь.

Но через секунду пламя схлынуло. Я медленно подняла голову. Никаких останков. Никакой пыли. Никакой старухи. Просто… пустая лежанка.

— Что за бисквит с сюрпризом?.. — прошептала я, дрожа.

Мой пирог чудом уцелел,, и я прижала его к себе, как новорожденного. Он выглядел ужасно. Вся начинка съехала на один бок, тесто треснуло. Но с учетом происходящего он все еще был самым стабильным элементом в моей жизни.

И тут… Ба-бах!

В дверь ударили с такой силой, что в воздухе задребезжали все подвешенные сушеные лягушки.
— Ведьма, выходи немедленно! — рявкнул кто-то снаружи.

Я взвизгнула и юркнула за ближайший шкаф. Или, может, это был буфет. Или алтарь. Я уже не различала. Мое сердце колотилось как блендер на четвертой скорости.

БУМ.

Дверь слетела с петель. В избу ввалился мужчина. Мокрый от дождя, светлые волосы облепили его лицо, мрачное, как новый налог. Высокий, в кожаной куртке, с двумя ножами на поясе и пылающим взглядом, которым моментально уткнулся в меня.

Мы замерли. Я — вся в копоти и остатках варенья, зато в модном фартуке и с пирогом в руках.

Он — как воплощение мести и обложки фантастического романа одновременно.

Мужчина окинул меня взглядом и хрипло выдохнул:

— Ведьма?

На что у меня нервы совсем сдали, и под мой вопль отчаяния «Сам дурак» мой пирог полетел в него…

Пирог влетел ему прямо в лицо. Шлепнулся, расплескал варенье по щеке и медленно сполз, оставив на коже абрикосовый шлейф и трагичное пятно на вороте кожаной куртки.

Мы оба застыли.
Я — в позе психованной белки с дрожащими руками.
Он — как статуя из теста и недоумения.

— Ты… кинула в меня пирог? — наконец выдавил он, смахнув комок теста с подбородка.

— А ты выбил дверь, — попыталась парировать я, чувствуя, что еще немного — и моя кукуха окончательно поедет.

— Мне сказали, что ты больна, старая. На грани изнеможения. — Он сделал шаг вперед, я невольно отступила. — А ты тут как огурчик, с пирогом в руках, в новом теле, еще и бушуешь. Гринвальда, надеялась, что тебя теперь не узнают после ритуала омоложения?

— Омоло… что?! — пискнула я, отступая, пока лопатками не уткнулась в стену. Робкая мыслишка «может, это все сон?» улетучилась еще вместе с телом той ведьмы. Слишком все реалистично, муку им в глаза!

— Меня не обманешь, — продолжил незнакомец. — Только вот долги все равно надо отдавать.

С этими словами он одним движением скинул с плеч мешок и потянул за завязки. Из него выпала... голова. Волчья. Зубастая. Настоящая. Огромная, волосатая, с вытянутой мордой, клыками и высунутым языком.

— Мозг вервольфа сама выковыряешь, он свежий, не протухший, я зверя только утром зарубил.

Голова, мать его, вервольфа плюхнулась на пол, перекатилась и замерла, уставившись на меня мутными глазами.

У меня затряслись колени. Во рту резко пересохло, воздух стал неожиданно плотным, мешая сделать вдох, все вокруг завертелось. Мир стал ватным, расплывчатым, как плохой фокус. Кажется, я упала. Ну или предприняла такую попытку.

Мое падение прервалось резким рывком. Обоняния коснулся крепкий запах мужского пота. Сознание прояснилось ровно настолько, чтобы я осознала — меня прижимают к довольно упругой такой накачанной груди. Следом пронеслась удивленная мысль: и удобно ж ему ходить так по дождю в кожаной куртке на голое тело?
— Эй! — рявкнул он у меня над ухом и бесцеремонно встряхнул. — Ты чего?

Походу решил, что сработает метод «наори — и оживет».

— Отстань… — прошептала я, слабо отпихивая его. — Не трогай меня…

Он не особо сопротивлялся — просто опустил руки, как только убедился, что я на ногах. Вернее, на подгибающихся коленях, но хоть вертикально. Я облокотилась на стену, закрыла глаза, вцепилась пальцами в деревянную щель между бревнами, словно это могло вернуть мне стабильность, ну хоть метафорическую.

— Ты что, сейчас заплачешь? — спросил он с легкой досадой, почти буднично.