Котел ведьмы: рецепты с секретом

Глава 4

Голова гудела, как кастрюля на водяной бане. На губах ощущался вкус варенья, дыма и паники. Пальцы дрожали, щипало глаза. Я сидела на полусгнившем стуле, который скрипел при каждом моем движении, и обнимала себя за плечи, пытаясь хоть как-то согреться. Откуда-то снизу тянуло сыростью и прелыми травами, сквозняк ползал по ногам, как надоедливый кот. В печи еще тлело — камни отдавали зыбкое тепло, но по углам все равно воняло плесенью, холодной золой и... чем-то травяным, будто кто-то тут вечно кипятил настой от геморроя.

Я как-то быстро поверила, что незнакомец, которому я пожертвовала бутылку своего вина, оказался магической вундервафлей, переместившей меня в другой мир, где существует магия, ведьмы, вервольфы и полуголые красавчики.
Ибо другой причиной может быть лишь то, что печка взорвалась, а я сейчас лежу вся обгорелая в коме и, пуская слюни, вижу в своем подсознании весь этот бред. Нет уж, другой мир так другой мир. Как минимум этот вариант должен означать, что есть путь обратно. Должен же?
Я взглянула на окна. Кривые, как линии на торте, испеченном при землетрясении, и покрытые слоем грязи толщиной с блин. За стеклом мерцал мокрый лес — темный, глухой, с неясными тенями и зловещими огоньками далеко в зарослях.

В домике повисло молчание. Я принимала новую реальность, незнакомец переваривал мои слова, голова вервольфа… просто лежала. Но выглядела очень недовольной текущим развитием событий.

Мужчина вздохнул. Не тяжело. Не раздраженно. Как человек, наконец осознавший, что собеседник не дурит, а просто сломался. Он сделал пару шагов, от его сапог захлюпала грязь. Подошел ближе и присел на корточки, запахнув куртку. Его угловатое лицо с трехдневной щетиной оказалось слишком близко от моего. У серых глаз, холодных, как забытый утренний чай, залегли недоверчивые морщинки.

— Слушай, — произнес он уже другим тоном. Спокойным. Чуть мягким. — Если ты не Гринвальда… тогда, похоже, ты ее наследница. Не по крови. По магии. Такое случается.

Я вскинула голову, но он поднял ладонь, как бы прося выслушать до конца.

— Я не знаю, как в твоем родном мире, но в нашем магия выбирает. Иногда случайно. Иногда потому, что кто-то, умирая, успел шепнуть твое имя. Или даже просто подумать о тебе. Неважно. Теперь ты здесь.

— Да не может она ничего выбирать! В моем мире нет магии! Там есть Wi-Fi, ипотека и аллергия на глютен!

— Ну, — философски протянул он, — раз уж ты здесь, вернуться тебе вряд ли получится. К нам иногда проваливаются иномиряне, но не слышал, чтобы хоть кто-то вернулся обратно.
Он поднял голову вервольфа за ухо и пожал плечами: дескать, не моя забота. Я прижалась к спинке стула, чувствуя, как сквозь ткань худи пробирается холод — липкий, злой.
— Так что... тебе лучше надеяться, что магия в тебе есть. Жить же как-то надо.

— Это все, что ты можешь сказать?.. — прошептала я, задыхаясь. — «Жить же как-то надо»?!

Руки скользнули по коленям — я пыталась уцепиться за хоть какую-то стабильность. Дыхание сорвалось. Горло сдавило.

— Эй, орать-то не надо, помочь же хочу. Вот, держи. Бесплатно. Голову.
— Чего?! — Я вскочила от возмущения и едва не споткнулась о медный таз, в котором кто-то до меня, вероятно, хранил сушеных жаб. — И… что мне с ней делать?
— Ты теперь местная ведьма. Что-то ведь с ней делать надо, верно? Варенье туда закатай, что ли. Мне она уж точно не нужна, — пожал плечами мужчина. — Я на нее два дня потратил. Полгоры облазил. Тварь хрен убьешь, но заказ был от старосты соседней деревни. Так что… оплату я все равно получил. А ты, может, зелье какое сваришь, вам, ведьмам, виднее.

И пока я натурально охреневала от такого заявления, он небрежно бросил голову на стол. Та с глухим стуком ударилась о дерево, перевернула подсвечник, уронила пучок сушеной крапивы и застыла, ощерив клыки. Мне показалось или она только что шевельнулась?!

Незнакомец же, отряхнув плащ, натянул капюшон и направился к выходу. На пороге обернулся:

— Обживайся. Раз магия тебя выбрала — значит, не зря. Я, кстати, Тарн. Еще увидимся, если тебя никто не сожрет.

Повернулся и вышел. Сквозь дверь сразу ввалился холод, сырость и запах мокрого мха. Я медленно обернулась в сторону головы. Она, зараза, все еще смотрела.

Я осталась одна. И все, что я могла, — это прошептать в пространство:

— Да вы что там, на небе… совсем без соли?!

Но опускать руки точно не время. Не верю я, что нельзя вернуться домой. Но для начала мне не мешало бы устроиться на ночь.

Первым делом я выкинула из головы Тарна, его голову вервольфа и все, что пахло мрачной мифологией, — то есть буквально все в этом доме. Настал момент подумать о выживании. Или хотя бы о том, чтобы не умереть от антисанитарии.

Я встала, потерев плечи, — сквозняки гуляли по избушке как по родному дому. Пахло влажной древесиной, прелыми травами и чем-то кислым.

Кривой шкаф у стены держался на честном слове и паутине. Я заглянула внутрь — на одной из полок валялись засушенные корешки, обвязанная ниткой связка чеснока и непонятный клубок, из которого торчала птичья лапка. Закрыла обратно, на всякий случай. Пожалуй, оставим это на завтра.

Рядом с печью стоял покосившийся стол с деревянной миской, черепком кружки и ложкой, с которой уже начинал сходить слой черной плесени. На стенах висели пучки трав, большинство узнаваемых: полынь, лаванда, зверобой. Но были и странные — синие стебли, похожие на хвосты мышей, и что-то колючее, будто это высушенная мелкая елка, скрещенная с енотом.

В углу обитала лежанка. Та самая, на которой сгорела Гринвальда. И, учитывая этот факт, ложиться туда же было очень стремно. Но… не на полу же мне моститься? Так что я осторожно принялась осматривать ее. Следов пепла и подпалин нет, уже хорошо. Кто знает, как работает эта их магия. Вдруг Гринвальда не умерла, а на курорт куда-то отправилась и весь этот огонь был телепортом? Буду думать так, для психики спокойнее.