Котел ведьмы: рецепты с секретом

Глава 7

Из каких-то выживательских реалити-шоу я помнила, что просто так спичка к дровам не пихается. Для лесного костра использовали солому или бумагу. Пошарив возле печки, я нашла то ли плотный картон, то ли тонкую кору, гладкую снаружи, шероховатую внутри. Ага, на растопку пойдет.

Сначала — вычистить золу. Достав старую кочергу, я выскребла все до последней черной крошки на кусок плотной тряпки вместо совка и вынесла пока во двор. Помню, мама говорила, что зола — лучшее удобрение. А бабушка говорила, что золой еще и посуду когда-то мыли… Позже разберусь, продолжаем.

Сухие щепки, найденные у печи, я сложила горкой. Добавила картон-кору. Один вдох. Один выдох. Щелк.
Первая спичка не загорелась. Зато вторая вспыхнула — любо-дорого смотреть. Я аккуратно подвела ее к коре, подождала, пока пламя схватит щепки.

Добавила дровишек. Они пошли с треском, будто печь хмыкнула: «Ну наконец-то». Я издала радостный вопль и уже готовилась исполнить победный танец, но некстати подумалось, что как раз этих знаний мне вчера и не хватило. Ну могла же хотя бы попытаться справиться сама! Зачем-то же смотрела и документалки, и видосы в интернете о выживании в походных условиях. Нет же, алкаша пошла искать…

Жар тем временем пополз в комнату. Дым не шел — тяга сработала. Огонь зашевелился, стал дышать, а у меня снова заурчало в животе.

На стол пошло все, что нашлось. Горсть ячневой крупы я размолола камнем в муку (не идеально, но сойдет). Кинула щепотку соли, добавила для вкуса немного лукового сока и размочила в теплой воде несколько сушеных яблок для аромата.

Замесила тесто с дождевой водой из тазика, сформировала плоские лепешки и выложила их на раскаленный камень рядом с огнем. Жар сделал свое дело — снизу корочка, сверху пар. Пахло хлебом. Домом. Жизнью.

Пока лепешки допекались, я заварила ромашку с мятой в жестяной кружке, поставив ее прямо в угол печи. Запахи — свежий, мятный, теплый — смешались с ароматом жареного лука и хрустящей корки. Настроение вновь поползло вверх.

Устроилась со своим завтрако-обедом на крыльце, сев на одну из забракованных шкур.

Двор, конечно, был далек от ухоженного: трава по колено, кое-где торчали забытые грядки, заросшие крапивой и мелкими ромашками. Кривые деревянные колья — остатки забора или, может, опоры для давно сбежавших бобов — вросли в землю, как старые кости. Где-то у колодца перекосилась тележка без одного колеса, а рядом притаилась ржавая кадка, заросшая мятой.

Но стоило взгляду подняться дальше — и все мелочное, замшелое, пыльное исчезало, растворяясь в этой невероятной, дикой красоте.

За двориком начинался лес — не страшный, темный и зловещий, а живой. Светлый. Разнотонный. Высокие сосны и березы стояли стройными рядами, и между их стволами пробивались солнечные лучи. Листва переливалась оттенками от ярко-зеленого до янтарного.

Где-то ниже, кажется, пробегал ручей — его не было видно, но он звучал. Весело журчал, обещая мне чистую воду и для готовки, и для мытья полов, и для стирки, и для полива… для всего! И воздух... боже, какой тут воздух! Прозрачный, сыроватый, с запахом хвои, прелой листвы и, кажется, еще чего-то — то ли меда, то ли теплого хлеба. А может, это все просто от голода мерещилось.

— Дыра, конечно. Но красивая, — не смогла не признать я.
Где-то там — дикий лес, монстры, охотники, возможно, магия и приключения. А здесь — порядок, план на день и дикая решимость выжить. И голова вервольфа, из которой нужно извлечь ценный ингредиент, пока она не протухла.

Я долго смотрела на эту голову. Она все еще лежала на столе, осоловело пялясь в потолок. Клыки поблескивали, язык высох и свернулся в сторону, тухляком пока не пахло, но и розами не благоухало.

— Ну, дружок, — вздохнула я, — поверь, мне это нравится не больше, чем тебе.

Как-то у меня была целая рубрика, посвященная индийской кухне. Ну и куда же в таком случае без карри из мозга? Вот только я купила тогда готовый мозг. Хотя на всяк пожарный посмотрела видос с поэтапной препарацией черепа овечки. Чисто чтоб блеснуть знаниями перед своими подписчиками. Овечка, вервольф… по идее, никакой разницы же, да? Суть примерно помню, вряд ли что-то прям сильно отличается. Не давая себе шансов передумать, я поспешила в подпол за тарой. Ибо достать мозг — полдела. Надо его еще куда-то деть и сохранить.

Мой выбор пал на банку без опознавательных знаков, наполовину заполненную мутной жижей, где плавали то ли ошметки трав, то ли не хочу знать что.

— Прости, старушка, но я за экологичный подход, — буркнула я, выливая содержимое в дальнем углу двора в какую-то яму, которая у меня станет компостной.

Банку отскребла, вымыла дождевой водой с добавлением щепотки золы, как учила бабушка. Прокипятила в котелке — десять минут в бурлящей воде. Сушила перевернутой на горячем камне у печки, пока банка не заскрипела от жара. Насыпала на дно соли. Положу сюда мозг и засыплю еще солью сверху. Она вытянет влагу и будет препятствовать размножению бактерий.

Теперь крышка. Современных, конечно, не было. Но зато в ящике нашлась круглая деревянная крышечка и кусок старого воска. В него не натыканы иглы — уже хорошо.

— Отлично. Консервация в ведьминском стиле.

Растоплю воск и аккуратно, с помощью ложки, капну по краю крышки, затем посажу ее на банку, плотно обмотаю кусочком льняной ткани и снова залью по шву. Все должно быть герметично. Почти по ГОСТу. Ведьмы точно одобрили бы.

Теперь к главному. Прости господи лоботомию решила проводить во дворе — как минимум потом меньше убирать. Взяла нож — длинный, кривой, явно предназначенный не для готовки, а для жутких ведьминских ритуалов. Поддела кожу за ухом. Она с влажным хлюпом разошлась, и под ней показалась темная кость, будто покрытая сажей. Резкий запах — смесь сырого мяса, мокрой собаки и сырой земли — ударил в нос. Я закашлялась, но продолжала.

— Не думала, что мои навыки по приготовлению карри из мозга пригодятся в другом мире... и с другим видом.