Котел ведьмы: рецепты с секретом

Глава 8

Рыжий, конопатый, долговязый. И что мне с ним делать? Я же не брякнулась без чувств, как сюда попала, а он, судя по всему, вообще местный. Так какого разрыхлителя тут валяется? Выбрал же единственную не просохшую после дождя лужу. Зато в мешок свой вцепился как в величайшую ценность. Это оттуда так вкусно пахнет? Я наклонилась ближе и вдохнула.

— Пирожки? — недоверчиво прошептала я, оттягивая завязки. — Да ты шутишь…

Из мешка действительно пахло пирожками. Причем домашними, теплыми, с хрустящей корочкой, с мясом и, кажется, капустой.

Я, может, и приличный человек, но последние сутки у меня выдались очень уж тяжелыми. Поэтому прошу извинить мою наглость, но я слегка приоткрыла мешок.

— Ня-ам, — протянула под рулады своего живота, низко склонившись над парнишкой и его мешком. Мои лепешки как-то быстро забылись. Да и сколько их было-то?

— Ведьма, ты совсем ополоумела от голода? Выплюнь каку! Тьфу, оставь парня, его нельзя жрать! — проорали сбоку от меня, отчего я едва сердечный приступ не схватила. Да чтоб тебе без соли всю жизнь жевать! То никого, то толпами тут бродят!

Обернувшись, конечно же, увидела Тарна. Все в той же кожаной куртке на голом торсе. Только собралась высказать все, что думаю про него и его способности делать выводы, как парнишка от криков застонал и открыл глаза. Увидел меня прямо над собой, сопоставил услышанные слова Тарна и… пронзительно завизжал, так что даже листья на ближайшей березе затряслись.

— Не ешь меня! — заорал он и в положении лежа попытался отползти от меня, словно раненая ящерица.

— Да куда тебя, такого костлявого! Только на суп и годишься! — рявкнула я от переизбытка эмоций, понимая, что после этого его выпада у меня точно прибавилось седых волосков.

Вот только зря я это ляпнула. Для впечатлительного юноши оказалось чересчур, и… он снова вырубился.

— Полный фарш… — простонала я, прикрыв лицо рукой и тяжело выдохнув. Только сейчас заметила, что Тарн, застывший у остатков забора, держал в руке кролика. Мой взгляд невольно зацепился за тушку. В голове тут же промелькнули рецепты — жаркое с тимьяном, тушение с кореньями, запекание в глине… но злость победила аппетит.

— И вот какого вареника ты здесь бродишь неприкаянный? То этот полоумный из кустов выскакивает и загорать ложится посреди двора, от дела меня отвлекает. Теперь ты меня обижаешь!

— Я… что? — растерялся Тарн, не до конца понимая, что тут происходит. Да я и сама не сказать что в курсе, а злость требовала выхода и, главное, найти виноватого в моих бедах. Так что не вовремя ты сюда пришел, ох не вовремя!

— Я полночи не спала, все драила, вымывала! Дождевую воду кипятила — и на помывку, и на уборку, и на готовку. Я дитя цивилизации, а ваша недопеченная магия меня сюда занесла! Голова еще эта… Ты сам когда-нибудь выковыривал мозг? Что киваешь? А банки стерилизовал?! От ведьминских жиж отмывал, кипятил, воском запечатывал? Или хочешь сказать, что мозги засаливал, а?! И не успела я закончить, как этот полоумный заявился, ни слова не сказал, на голову вервольфа глаза выпучил и в обморок брякнулся. И следом ты обвинениями разбрасываешься. Мне обидно, между прочим!

Голос у меня дрожал, руки тоже. Тарн молчал, только глаза его то прищуривались, то распахивались, пока я изливала на него всю свою накопившуюся катастрофу.

— Ну вот и молчи, — буркнула я, выдохшись. — Да чтоб твои котлеты в угли превратились, если думаешь, что мне это все легко дается. Я тут на грани нервного срыва!

Я тяжело выдохнула, ощутив, как горячие капли пота скатились по вискам и поползли вниз, впитываясь в ворот фартука. Много бы сейчас отдала за обычную ванну… с пеной, солью и дверью на замке. От понимания, что ее мне еще долго не видать, в груди защемило, и вырвался невольный всхлип.

— Эй-эй, ты чего? — тут же оживился Тарн. — Я тебе тут это, кролика принес.

— Мне?.. — настала моя очередь удивляться, и голос сорвался чуть выше обычного.

— В качестве извинения за вчерашний прием, — поморщился он, будто слова отдавались болью.

Я не стала кочевряжиться. Шагнула к нему, забрала тушку и с силой прижала к груди, как самое дорогое.

— Спасибо. В качестве извинения за сегодняшнее несправедливое обвинение освежуй его, и будешь прощен, — выдала я, сама офигев от своей наглости. Но раз уж начала… — И дрова заканчиваются. И печь потухла. Мне растопка как выпечка безе — вроде легко, а разваливается все к черту.

— Больше ничего не сделать?! — возмутился Тарн, сердито раздувая ноздри. Щеки его порозовели, и я с мстительным удовольствием отметила этот факт.

— Еще за рыжим присмотри. Если очнется, спроси, чего хотел. А я… к ручью. Мне надо смыть жижу твоего вервольфа. О котором, между прочим, я не просила, — прищурилась я, глядя ему прямо в глаза.

Он раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но я мило ему улыбнулась и подсластила пилюлю:

— Как вернусь, закончу с консервацией мозга и приготовлю твоего кролика. Видела тут подходящие травы… Останешься на ужин?

Не дожидаясь ответа, я схватила заранее приготовленное мыло с пенька, полотенце и котелок, чтобы заодно набрать воды, и шагнула прочь.

— Я вон туда, на звук ручья. Не скучай, охотничек, — крикнула я на ходу, даже не оборачиваясь. — Я ведьма. Я заслужила!

Сзади донеслось:

— А я, значит, слуга при ней, да?..

А потом — только вздохи и звук, как кто-то начал рубить дрова.