Ковчег для твари. Самый страшный зверь.

Глава 6

Глава 6

- Пойду я Степан Иванович, вы тут сами людей успокойте, а то нервные все, Волков недобро оглядел толпу и сплюнул под ноги.

- Иди Кир, иди от греха подальше, я поговорю с ними.

- Угу, бывайте тогда, завтра увидимся, спасибо, - Кир сделал шаг в сторону дома, но остановился и обернулся. – Степан Иванович, про воду скажите им, думаю, что завтра, край послезавтра ее нехватка ощутимой станет.

- Скажу Кир, скажу, ступай, отдыхай.

Сержант пришел в себя только тогда, когда Волков покинул двор. К этому времени, Гаврила Мансуровича Колотова, того, кого больше все знали под погонялом Гавр, так же, привели в чувства и обработав рану, перевязали. Тот смотрел на всех исподлобья, шипел и кидал проклятия вместе с угрозами в сторону ушедшего домой Волкова, но когда с ним отдельно поговорил священник, успокоился и даже извинился, пообещав с утра пораньше вернуть все вещи, что вынесли из квартир Кира и Батюшки.

Сержант же, Звягинцев Петр Олегович, напротив, после того , как очнулся от беспамятства, заметно нервничал и в первое время пытался переубедить Отца Стефана в правильности принятого им решения о вскрытии квартир, по поводу их грабежа Гавром, Сержант старался не упомянать, оправдываясь тем, что жильцов то ведь не было и не предвиделось их нечаянное появление, а людям сейчас каждая мелочь может пригодиться. На что и получил от Отца Стефана короткий и простой ответ:

- Петр, спешка надобна только при ловле блох… А воровать Петр, все равно грех, «кокими бы номерениями» это не оправдывалось…

- Эх, Батюшка, да что я, для себя что ли?

- Понимаю тебя, но все же… Подождали бы денек, не спешили, глядишь и «скондала» не вышло. То что вскрыли дома, молодцы, то что Марию Федоровну царствие ей небесное, хорошая женщина была, вон Гарила еще в школе учила, похоронили, молодцы. Даже то что вещи с домов повытаскивали, и то пойму, но вот по что погромы устроили, не пойму я вас Петр, как есть не пойму.

- Да, это Гавр с ребятами перестарались, я еще днем им высказал…

- Нужно было до того, как делали высказать. Что ты Петр? Гавра нашего не знаешь?

- Мда. Нехорошо вышло, здесь соглашусь. Вы воду нашли, рисковать ходили, лес ведь незнакомый… Вы еще ногу повредили, а мы выходит…

- Ну и славно, что понимаешь, - Священник бережно похлопал Сержанта по плечу. – Ты только это, не вздумай обиду на Кирилла затаивать, грех это Петр.

- Не обещаю,, - нахмурился Сержант. - Но постараюсь, он ведь меня при всех, при людях…

- То не со зла, то чтоб ты глупостей не натворил. А люди. А люди все понимают… Пойдем к огню, поговорим с ними, расскажете мне, что за день надумали, - Степан Иванович прервал диалог, он чувствовал себя нехорошо, отчего то знобило Батюшку, хоть прежде, на здоровье, никогда не жаловался.

 В момент когда они возвращались к огню со стороны утопающего в темноте, дома, по всему двору разнесся, пронзительно режущий слух, женский визг, стремительно приближающийся к пустырю. Где по прежнему горели костры и где находились почти все жители злополучной пятиэтажки взбудораженные недавним выстрелом.

 На несколько секунд все звуки во дворе стихли, люди занимающиеся, каждый своими делами на мгновение замерли пытаясь сообразить, что за новая напасть их посетила. Позже, они за шевелились, как одновременно разбуженные. Несколько мужчин, от ближнего к дому костра, ринулись навстречу бегущей девушке, ее силуэт уже можно было рассмотреть на фоне темнеющей пятиэтажки.

- Алина!? – Лена узнала свою подругу, она сама отправила ее к себе в квартиру несколько минут назад, что бы та принесла какую-то мелочь из дома. Плед, кажется, вспомнила Елена и бросилась навстречу своей подруге.

- Что случилось? – она перехватила несущуюся напролом в сторону леса, девушку. От подбежавших до этого к ней мужчин, та с визгом отбилась не понимая, что от нее хотят и помчалась дальше, не разбираю куда и зачем, у Алины на лице читался ужас воплотившийся в истерику. И если бы Лена не ударила подругу по лицу ладонью и не закричала бы на нее что есть силы, то у дико визжавшей девушки, ее истерика явно планировала перерасти в что-то большее, например в безумие.

- Там! Там! – немного пришедшая в себя Алина, дрожащим, нервным голосом, начала говорить, с испугом оглядывая собравшихся вокруг нее людей, как будто, кого-то высматривая в обступившей ее толпе. – Там… П, покойница, ожила. Й, й, ее же… днем, п, п, похоронили! – срывающимся голосом, запинаясь от волнения, протараторила Алина и закатив глаза провалилась в обморок.

 В толпе зашептались в полголоса, послышались отдельные ахи и охи от самых впечатлительных женщин, и нервные, ироничные смешки от успокаивающихся мужчин, кто-то выругавшись, высказался:

- Сбрендила девка! Где у нас доктор? Эй, Андреич! Ты где, принимай пациентку! – говорившего поддержал дружный мужской хохот.

- А ну отойди, все вам поржать! Девка переволновалась, а вам лишь зубы поскали, - дородная женщина, Екатерина Валерьевна, ее знали все, она жила в доме с самой его постройки, а теперь уйдя на пенсию, подрабатывала уборщицей в своем же доме. Жители в складчину ей приплачивали, и от этого парадные их старенькой пятиэтажки всегда выделялись чистотой и ухоженностью в отличии от других домов в их зеленом, районном тупичке. Женщина не успела договорить, что хотела, по округе разнесся новый крик, но теперь мужской, а не женский. И это крик узнали все без исключений, вопил Гавр! И точно так же, как до этого неслась по двору Алина, теперь несся он, несмотря на свою раненую ногу. Его минут тридцать, как проводили домой что бы глаза не мозолил и отлеживался да отдыхал. Но теперь с какого-то нелегкого, этот отдыхающий ломился словно лось вопя на весь двор о нежити, нечистой силе, нашествии зомбоков и, Батюшку Стефана призывал в добавок, кричал, что нужно освятить весь дом, его самого и, вообще все вокрук вместе с проклятыми джунглями!