Кто скажет мне слова любви?..

Глава 5. Николенька

Николай приходился племянником их соседке Валентине Кузьминичне. Бездетная Валентина два года назад похоронила мужа и теперь жила она, то и дело забегая к ним – посидеть. В один из её визитов, когда Валентина с Тасиной мамой пили на кухне чай и обсуждали новые шторы, купленные Тасей по случаю (в советские далёкие времена ничего нельзя было купить, можно только «достать», и новые шторы были событием), в дверь позвонили – длинно и требовательно.

- Тася, посмотри, кто там, - попросила мама. Тася побежала открывать. На пороге стоял незнакомый парень – высокий, широкоплечий, с серыми красивыми глазами. Тася молча уставилась на него, не зная, что сказать. Ошибся, наверное. Дома в микрорайоне похожи один на другой, а таблички с номерами не сразу найдёшь…  Сейчас он извинится, повернётся и уйдёт. И она его больше не увидит. Вот – бывают же такие…

Тася молчала, оттягивая неминуемое расставание,  а парень мялся у порога и не уходил.

- Я из шестьдесят второй квартиры, - отрекомендовался парень, нарушив затянувшееся молчание. – Меня Колей зовут.  Валентина Кузьминична сестра моего отца, тётка моя… Ва-ааля-аа!! – неожиданно заорал Николай звучным баритоном, и Тася подумала, что у него красивый голос. Вот – бывает же…

- Валь!! Ты где там?  Сколько же можно… – оттеснив Тасю, обладатель баритона по-хозяйски протопал на кухню. – Ого! Чаи, значит, гоняете? А меня кто кормить будет? Хватит уже гостевать, домой пошли! – приказным тоном объявил Николай тётке, но Валентина не обиделась, расплылась в улыбке: «Племянник мой, Николай. Вымахал с колокольню, а тётку не уважает ни на грош! Чаю даже попить не дал».

Николай остался у них – пить чай с испечёнными Тасей булочками. Она любила возиться с тестом, подолгу взбивая его миксером, отчего булочки получались воздушными. В начинку Тася добавляла жареные грецкие орехи и апельсиновые ароматные корочки, приготовленные особым способом и похрустывающие на зубах.

Николай почему-то решил, что булочки пекла Тасина мама, и рассыпался в похвалах, не переставая, однако, жевать. Тасина мама объяснила ему, что его комплименты не по адресу. Николай взглянул на Тасю и, отложив булочку, залился пунцовым румянцем, который удивительно ему шёл…

- Вы ешьте, если нравится, - сказала ему Тася. – Я много напекла, целых два противня… На всех хватит и на завтра останется.

- Так он и завтра к вам заявится, где пироги, там и он! Вот зря ты ему сказала, - засмеялась Валентина…

…Встречались они по субботам. Так решил Николай, и Тася с нетерпением ждала – суббот. Маршруты для прогулок всегда выбирал Николай. Иногда это был Ботанический сад. Иногда парк культуры и отдыха на Крымском мосту. Третьяковская галерея. Старый Арбат. Музей-заповедник Коломенское. Кинотеатр «Зарядье». ВДНХ. И куда бы они не пошли, Тася всегда брала с собой его любимые булочки.

В те времена достать билеты на хороший спектакль было непростым делом. Билеты продавались с «нагрузкой» - к «хорошему» театру добавляли два «плохих», в которые не стоило идти: проще выбросить билеты, чем зря терять время. Даже в кинотеатр, если была премьера, приходилось выстаивать длинную очередь за билетами. Но для Николеньки (как называли его Тася с мамой, оставаясь наедине, потому что фамилия его была Никольцев, и звучала смешно – Николай Никольцев) – для Николеньки проблем с билетами не существовало.

- Хочешь, сходим в театр? Давненько мы с тобой там не были, - предложил как-то Николай. Тася никогда не ходила с ним в театр. Она представила себя - в театральном фойе, под руку с Николаем, одетую в финский персиковый шерстяной костюм, красиво облегающий фигуру (два часа в очереди в универмаге «Московский» и счастье, что ещё остался подходящий цвет). Костюм был Тасе к лицу, она ещё ни разу его не надевала.

- Хочу! – с энтузиазмом объявила она Николаю.

-А в какой хочешь? – последовал новый вопрос, и Тася растерялась. Ей хотелось в Большой, или в Ленком, или в Сатиру. На худой конец в Кремлёвский Дворец Съездов, на балет (оперу в КДС она не вынесет, акустика там никакая).

- Я не знаю, - честно ответила Тася, не желая расстраивать Николеньку невыполнимой просьбой.

-Театр Сатиры подойдёт?

Тася восторженно выдохнула. О таком она не мечтала…

- Да, вполне. (К слову, театр Сатиры в те времена был столь же «доступен», как театр на Таганке с Владимиром Высоцким).

- Значит, мы идём с тобой в Сатиру.

- А когда? – с замершим сердцем спросила Тася.

- Как всегда, в субботу, - был ответ.

Через много лет Тася помнила тот поход в театр до мельчайших подробностей, словно это было вчера. Они с Николаем стояли у входа в театр и изучали афишу. Спектакль был в одном действии, но Тася не расстроилась: у них впереди уйма времени, они с Колей будут прогуливаться по фойе, и Тася предстанет перед ним во всём блеске: в новом костюме, к которому очень шли янтарные бусы и золотые серьги с солнечно-жёлтыми огоньками янтаря.

Старенькая благообразная контролёрша с улыбкой приняла у них билеты… и улыбка исчезла с её лица.

- Молодой человек, у вас ведь не в наш театр билеты, у вас – в театр «Эрмитаж», - растерянно сказала контролёрша.

- В «Эрмитаж»? - переспросил Николай. – Не может быть, я же их отдал… - Николенька наморщил лоб, соображая. У Таси упало сердце – и гулко билось где-то там, под ногами, не наступить бы…

-Знаешь, я, кажется, билеты перепутал, - виновато сказал Николенька. – Понимаешь, я взял в Сатиру и в Эрмитаж. Мы с тобой в Сатиру собирались, а в Эрмитаж я отдал сотруднице, к ней родственники приехали откуда-то, она попросила, я и отдал. Выходит, ей Сатиру отдал, а Эрмитаж себе оставил.