Кто скажет мне слова любви?..

Глава 6. Бедная птичка

Тася думала, что не встретится больше с Николаем, но ей суждено было увидеть его ещё раз. Это случилось в декабре, за несколько дней до Нового года. Тася возвращалась с работы и задержалась у подъезда, чтобы посмотреть, как летит в свете фонарей сказочно-медленный снег, который не подчинялся закону земного тяготения и не падал, а летел параллельно земле, устремляясь то вправо, то влево, то круто взмывая вверх. По улице торопливо шли прохожие, нагруженные сумками, коробками и пакетами, в которых, как догадывалась Тася, были новогодние подарки. Прохожие казались Тасе все до одного счастливыми, ведь предновогодние хлопоты доставляют людям радость.

Тася стояла и улыбалась, и радовалась - неизвестно чему, а руки немилосердно оттягивали две тяжелые сумки. В сумках лежали праздничные продуктовые наборы со всякой всячиной к новогоднему столу. На Тасиной на работе всегда продавали такие наборы к праздникам, которые именовались заказами. Ведь в магазинах такого не купишь, а здесь – пожалуйста, всё самое лучшее: балык, карбонад, севрюга горячего копчения, баночка красной икры, рижские шпроты, финская салями, цейлонский чай, расфасованный в Шри-Ланке, в красивой жестяной коробке, которую потом можно использовать для специй, вкуснейшая тихоокеанская сельдь в железной банке, и много-много вкусной всячины, которой не найти в магазинах днём с огнём, а под праздник так вообще невозможно. И как апофеоз - роскошная коробка конфет. С таким заказом без забот и хлопот накроешь праздничный стол, и гости останутся довольны.

Давно пора идти домой, и сумки тяжёлые, и пальцы занемели, и холодно, и ветер сечет лицо жестким как болотная осока снегом… Снег красивый только издали, а когда в лицо – от него становится больно. Такой вот – обманный снег. Надо скорее идти домой, в тепло, а Тася всё медлила, словно чего-то ждала, хотя ждать  было нечего. На Новый год к ним никто не придёт.

Новый год считался у них семейным праздником (как, впрочем, и все остальные), Тася встретит его с родителями. Посидят за праздничным столом, проводят старый год, а потом отправятся гулять, прихватив с собой пару хлопушек и петард. Потом будут слушать новогоднее поздравление президента, который говорит и смотрит так, словно его слова обращены к тебе лично. Потом под бой курантов выпьют по бокалу французского шампанского «Ив Роша». Потом будут смотреть телевизор, в новогоднюю ночь всегда что-то интересное показывают. Потом лягут спать.

А утром дружно будут искать под ёлкой подарки от Деда Мороза. И разгребая блестящую мишуру, найдут то, чему непременно обрадуются: ирландский пушистый свитер и «подарочные» красиво инкрустированные шахматы – для отца, заядлого шахматиста и победителя институтских турниров. Лаково-блестящая коробочка с малиновой розой на черном фоне, а внутри малиновый стилизованный флакон баснословно дорогих «BlackXS paco rabbane» - для мамы (Тасе тоже перепадёт, можно даже не сомневаться). И самое дорогое, от которого сладко сжимается сердце и в которое невозможно поверить - две тоненькие бумажки, за которые Тася согласна отдать год жизни – билеты в Большой на балет «Спартак» с Майей Плисецкой.

«Милых сердцу пустяков» у них не дарили, не принято было. Подарки были настоящими.

Подарки – это, конечно, здорово, но… Если бы можно было пригласить гостей… К ним никто не придёт, родители категорически против гостей, и даже тётя Валя не зайдёт на «голубой огонёк», как шутливо называла их кухонные посиделки Тасина мама – потому что горелки на плите светились голубым пламенем. От горелок в кухне было тепло, мама любила тепло, и зажигала все четыре конфорки.

Валентина Кузьминична к ним больше не заглядывает. Обиделась. А за что?! Это ведь её племянник отказался от Таси, а соседка вывернула всё так, будто Тася от него отказалась!  Как же хорошо, что она к ним не придёт! Что новый год они встретят по-домашнему уютно, в доме не будет чужих и ей ни с кем не придётся знакомиться. Тасе больше не хотелось – ни знакомств, ни встреч, от которых потом так больно и о которых не получается забыть. Не хотелось ждать того, чего всё равно не дождёшься. Слова любви скажут другим, а с ней, Тасей, расстанутся без сожалений.

Почему так? Может, она какая-то не такая? И не должна была обижаться на Толика, который хладнокровно запер её в чужой квартире с компанией незнакомых ребят. И отказываться от прогулки на свежем воздухе, замёрзнув насмерть в этом проклятом кафе, ей тоже было нельзя – потому что Николеньке не хотелось, чтобы она ушла. Может, надо было потерпеть и притвориться, что ей хорошо? Но ей было плохо и холодно, очень холодно, и терпеть она больше не могла.

Никто не объяснит, никто не скажет - почему…

Тася поставила сумки на снег и открыла дверь подъезда, когда напротив остановилась изящная «мазда» цвета взбитых сливок ( по определению Таси). Похожая на ёлочную игрушку, «мазда» поблёскивала сливочными боками и подмигивала лимонно-жёлтыми фарами. В их подъезде ни у кого не было такой машины. Наверное,  гости к кому-то приехали.

И хоть любопытство не порок, но для Таси оно являлось настоящим пороком (поскольку других у неё не было). Тася решила подождать, пока гости выйдут из машины, войти с ними в лифт и посмотреть, на каком этаже они выйдут (сама она жила на последнем, девятом).

«Любопытство погубило кошку» -  гласит английская поговорка.  Дверка со стороны водителя открылась, и изумлённая Тася узнала Николая. Не замечая в вечерних сумерках и снежной круговерти стоящую у подъезда Тасю, Николай обошёл «сливочную» машину спереди, открыл дверку салона и галантным движением протянул кому-то руку. Из салона высунулась маленькая ручка в пышных белых кружевах, детски тонкая, похожая на птичью лапку (цыплячья, - подумала Тася). В свете уличного фонаря кожа казалась желтоватой, что ещё больше усиливало сходство руки с куриной лапой. Тася видела такие в магазине – жёлтые, с кривыми пальцами и жёлтыми гнутыми когтями. Стоили лапы очень дёшево, и их охотно покупали владельцы собак и кошек.