Кто скажет мне слова любви?..

Глава 11. "Пора пришла - она влюбилась" /А.С.Пушкин/

Ребята теперь вели себя с ними по-дружески: улыбались при встрече, помогали дотащить до берега рюкзаки и палатку, на дежурстве наперегонки таскали воду, разжигали костёр и старались быть полезными, с удовольствием выполняя Тасины приказания (Маша готовить не умела, чистила картошку, резала сыр и хлеб, помешивала кашу в котле – словом, была у Таси на подхвате, как и ребята)

Маша и Тася уже не таясь приносили им кружки с черникой и малиной. И всё было бы прекрасно и замечательно, если бы Маша не влюбилась в Мурата. О чём она и поведала Тасе, когда молчать стало уже невмоготу.

- Он меня в упор не видит и внимания не обращает, а я люблю его! – плакала Маша, лёжа на походной низенькой раскладушке напротив Таси и шмыгая распухшим от слёз носом. В палатке было темно, Тася её не видела, но отчетливо представляла – несчастное Машино лицо и мокрые дорожки слёз на Машиных щеках. Не было у бабы печали, купила баба порося, - со вздохом подумала Тася. Маша истолковала её вздох как сочувственный и заплакала ещё горше.

- Я его люблю-ууу… А ему всё равно-ооо… - рыдала Маша, судорожно всхлипывая от жалости к себе и мучительно икая. С Машей надо было что-то делать, и делать немедленно, пока её не услышали в ближних палатках: вот тогда будет спектакль, проходу не дадут ни им, ни ребятам.

- Маш, да плюнь ты на него, раз он такой толстокожий, - сказала Тася. И помолчав, решилась. – Знаешь, я тебе не говорила… У Мурата жена дома осталась и сыну пять лет. Сын у него. Мне Тоша сказал.  Мурат хотел его с собой взять, а жена не дала. Рассобачились они, Тоша говорит, насмерть. Мурат кричал – бабу из сына растишь, Фатима кричала – зачем тебе сын, ты его не любишь совсем. Мурат вскипел, кулаком в стену ударил и фалангу сломал, на среднем пальце, гипс наложили. Через три недели в кругосветку ехать, в гипсе – как грести?

- А я смотрю, у него палец завязан… Ему же больно, наверное? Как же он… – всполошилась Маша, готовая бежать, спасать, утешать… Мурат её выгонит, скажет: «Зачем пришла? Тебя разве звали?» Уже сказал однажды, когда Маша припёрлась к нему в палатку. Она ни за что не расскажет об этом Тасе.

-- Да так! Сняли гипс, шину наложили, и поехал. Грести, как видишь, может, и получше нас с тобой… Зачем он тебе, Маш? Всё равно у вас с ним ничего не выйдет, он жену любит. В каждом посёлке на почту бежит, телеграммы шлёт. Переживает. Отстань ты от него, влюбись в кого-нибудь другого, - сказала Тася подруге, искренне ей сочувствуя. Вот  угораздило же Машку…

- Ты дура, что ли?– грубо ответила Маша. – Как это в другого?  Всё у тебя просто, тебе везде хорошо: В Москве у тебя Павел, сюда приехали – ты и здесь не теряешься, - выговаривала подруге Маша. – Мы же договаривались, поедем вдвоём и отдыхать будем вдвоём, а ты с Тошей развлекаешься, а он между прочим, тебя моложе на четыре года (Ну, моложе, ну и что? Тася ни за что не признается подруге, как Антон сказал ей однажды: «И чего ты с Машкой этой дружишь, ты посмотри – она какая… Она тебя старше лет на восемь, что тебе с ней, другой подруги не нашла?») Тася тогда ужаснулась: они с Машей ровесницы, неужели Машка так выглядит?

- С Тошей своим развлекаетесь… как два дурака! А я одна… Целыми днями анекдоты травите и сухари трескаете! А они, между прочим, общественные! – не унималась Маша.

Высказав всё, что было на душе, Маша пришла в себя и испуганно замолчала.  Тасе стало смешно: плывут в одной лодке, спят в одной палатке, а Машка обиделась, что она «одна». К Тоше приревновала, хороша же у неё подруга. Ну, гребли они с Тошей в паре, так ведь Маша сама выбрала Мурата. Ну, на корме вместе сидели – а где же им ещё сидеть, когда на вёслах Маша с Муратом? Ну, анекдоты травили. А чем ещё заниматься, когда сидишь на руле? Вести философские беседы о смысле жизни и бренности всего сущего? Вот не удержат они с Тошкой руль, который вырывается из рук и норовит развернуть лодку в другую сторону, вот тогда и узнают – бренность жизни.

Как только лодка утыкалась носом в берег, Тоша испарялся – только его и видели. Народ в кругосветке был всех возрастов – от шестнадцати до сорока. Четверо молоденьких девушек лет семнадцати держались особняком, у них была своя компания. Тоша увивался вокруг, но в компанию его не принимали и придумали обидное прозвище «дядя Тоша скушал лошадь» - потому что Тоша всегда что-то жевал.

Тоша на прозвище не обижался и всеми днями, если они с Муратом не ловили с лодки рыбу, отирался около девчонок, развлекая их как мог, а они его всё время отталкивали. Девчонкам хотелось общаться с ровесниками, а Тоше было двадцать семь, и он казался им стариком. Зато пянадцатилетних близнецов Генку и Сашку в компанию приняли безоговорочно, девчонки играли с ними в карты, расчертили на песке площадку для пляжного волейбола и с упоением гоняли мяч, разделившись на команды.  Им было весело.

- Вот вредные девчонки! Дразнилку придумали дурацкую, - жаловался Антон Тасе, улучив момент, когда Маши не было поблизости. – На себя бы посмотрели! Вон Машка твоя – чего она на Мурата пялится? И в лодке пялится, и на берегу… Мурат уже не знает, куда он неё деваться. Тась… Может, скажешь ей? Ему самому-то неудобно…

Тасе было жалко глупую влюблённую Машку, и Тошу, и Мурата, но помочь она ничем не могла. Она вспоминала Павла – как он там без неё? Жалеет, наверное, что не поехал, скучает… Вот и пусть поскучает, ему на пользу пойдёт. Тася любовалась красотами Селигера, собирала ягоды,  слушала пение птиц, которые просыпались вместе с ней – часа в четыре утра. И не замечала, как смотрит на неё Мурат. Зато Маша заметила сразу. И возненавидела подругу – по-женски люто и беспощадно. Но Тася и Машиной ненависти не замечала – потому что с некоторых пор смотрела только на Виктора.