Кто скажет мне слова любви?..

Глава 12. Предположения

Глава 12. Предположения

Тася не понимала, чем она не угодила Маше: на Мурата не имела никаких видов, с Антоном они развлекались, хрустя сухарями и хохоча во всё горло над школьными беспардонными анекдотами, за которые их ругала Маша (Мурат улыбался в бороду, щурил от смеха глаза и молчал). А то, что было у них с Виктором, Маши не касалось и к дружбе не имело никакого отношения. Маша была и останется её лучшей подругой. Тася так ей и сказала. Но Маша всё равно обиделась и не звонила.

Ну и пусть! Машка сама виновата – вздыхала две недели по Мурату, нашла о ком вздыхать. Он и не заметил даже… А когда заметил, к Тасе прибежал – помоги, придумай что-нибудь! Болван. А Машка дура. Тася больше не думала о ней: надо было решать вопрос – Павел или Виктор. После недолгих размышлений Тася выбрала Виктора, с которым было интересней.

С Павлом встречалась тоже – не могла отказать, когда он звонил и приглашал. Они шли в кино, или на концерт, или на выставку… Или просто гуляли. Павел вёл себя странно: о поездке на Селигер вопросов не задавал, спросил только, понравилось ли ей и какая была погода. Тася отвечала односложно, ей отчего-то не хотелось говорить о Селигере, ведь тогда пришлось бы рассказать о Мурате с Тошей, которые уехали не попрощавшись (Тася так и не поняла, почему) и о размолвке с Машей (что она ей такого сделала? Тася не знала).

А Павел словно не замечал, что теперь Тася проводит с ним гораздо меньше времени и часто отказывается от встреч, не объясняя причины: «Завтра я занята, завтра не смогу». «Боюсь, что в субботу не получится, и в воскресенье тоже. Давай как-нибудь  в другой раз» - говорила ему Тася, и Павел покорно кивал, соглашаясь – он всегда и во всём с ней соглашался! – «Ну, тогда ладно… А я хотел… Ну, значит, в другой раз сходим».

И не расстраивается даже, и не ревнует. Вот медведь! Неужели ему безразлично, с кем она проводит время? Никогда не обижается, ни о чём не расспрашивает… Не любит он её, что ли? А она его?

О любви между ними не было сказано ни слова – с того зимнего дня в лесу за кольцевой дорогой, когда он признался, что Тася ему понравилась. И больше – ни слова. Даже не целовал при встрече, а расставаясь, долго не выпускал её руки из своих и переминался с ноги на ногу, повторяя: «Когда теперь увидимся? Завтра? Не можешь? А когда?». Сидя рядом с Тасей в тёмном зале кинотеатра, Павел прижимался ногой к её ноге - это была единственная вольность, других он себе не позволял. В отличие от Виктора.

Тася обиделась – на них обоих, поняв в конце концов, что ей нужен робкий и неуклюжий Павел, а вовсе не цыганистый красавец Виктор, который тоже не торопился расставить все точки над «и», хотя они встречались уже давно.

- Знаешь, что про тебя на Селигере говорили? Что тебя жена из дома выгнала, вот ты и поехал в лодочный поход! – выдала она Виктору, вне себя от гнева и душившей её обиды. Тася ожидала в ответ всего, но только не того, что услышала.

-Ну, выгнала, - уныло подтвердил Виктор. – До сих пор у друга живу, дочку ни разу не видел. Она не даёт.

- Так это не твоя квартира? – не поверила Тася: Виктор говорил об этом впервые, а раньше ничего такого не говорил. – Это всё чужое? И мебель? И книги?

-Ну конечно, чужое. Ты думала, я к нему с мебелью переехал? Просто он в командировке сейчас, в Финляндии. Приедет скоро…

- И куда же ты?..

- Домой, куда же ещё? Ничего, переживёт. Сколько можно злиться? Если любит, простит. Даже ещё рада будет, что вернулся, - размышлял Виктор вслух, и по лицу его бродила мечтательная улыбка. – А не простит, разведёмся и дело с концом! У меня тоже гордость есть, - заявил Виктор и, взглянув на Тасю, понял, что проговорился...

-  А знаешь, Витя… У меня тоже есть гордость, - еле слышно сказала Тася.

- Да-аа? Что-то я не заметил. Ты же у нас добрая. Одна меня бросила, выгнала, а ты подобрала. Пожалела. Теперь вот – жалеешь, что пожалела, - вывернул Виктор глагольно-головокружительную конструкцию, но она поняла. – Только я вам не мячик – бросили-поймали, снова бросили. Я сам решу, как мне жить. У меня, между прочим, семья.

- Да, я помню. Ты говорил. А ещё ты говорил, что разведёшься и мы поженимся.

- А без развода я тебе, значит, не нужен? Тебе штамп в паспорте нужен или муж? Я-то думал, ты меня любишь, а ты, оказывается, развода ждёшь, как коршун крови?

Тася его уже не слушала. В голове у неё стучали горячие молоточки, к щекам приливали жаркие волны. Она всё застёгивала пуговицы на пальто, и у неё не получалось – застегнуть. Так, в распахнутом пальто, она и выбежала из подъезда на улицу и жадно вдохнула холодно-сладкий воздух. Почему он такой сладкий? Как мороженое… Почему она не заметила, как пришла зима?

С Павлом они встречались по-прежнему, и он по-прежнему был неразговорчив, и непонятно было – нужна ему Тася или он звонит просто из вежливости. Тася до сих пор помнила, как предложила ему погулять в Лосином Острове. И принесла с собой большой пакет жареных семечек. Павел запустил в пакет пятерню и одобрительно промычал: «Угу-м. М-ммм, солёненькие, я такие люблю». И замолчал – на три часа. Только семечки грыз, три часа, не переставая.

Тася пыталась о чём-то с ним говорить, Павел отвечал нехотя или отмалчивался, Тася обиделась и замолчала. Так и ходили по аллеям  – три часа молчания.

С прогулки Тася вернулась в смятении: не хочет с ней разговаривать? Зачем тогда гуляли три часа? Зачем вообще он ей звонит?! Эти невесёлые размышления были прерваны телефонным звонком – звонил, конечно, Павел. Тася с удивлением поняла,что он  доволен.

- А здорово погуляли! Аж ноги гудят. Мне понравилось, а тебе? В следующий раз опять в Лосиный Остров пойдём, а ты семечек нажарь, как сегодня. Ты так вкусно жаришь,  у мамы такие не получаются…